Власть меча

Его карманы оттопыривались, полные пятифунтовыми банкнотами, и он размахивал длинным хлыстом, гоня нагруженный фургон к далеким стальным вышкам, на которых было написано: «Золотые прииски». В фургон вместо волов были запряжены люди. Длинные ряды мужчин и женщин, истощенных, умирающих от голода, с огромными измученными глазами, тащились вперед под хлыстом Хоггенхеймера. На женщинах были традиционные фуртреккерские[7 - Фуртреккеры – участники Великого трека, переселения потомков голландских колонистов (буров) в центральные районы Южной Африки.

] чепчики, а на мужчинах – шляпы с обвисшими полями. Чтобы не возникло ошибки, художник сделал надпись: «Die Afrikaner Volk» – «африканеры», а сама карикатура была озаглавлена: «Новый Великий путь».

Лотар усмехнулся и вернул газету сыну. Он знал нескольких евреев, и ни один из них не был похож на Хоггенхеймера. Большинство из них трудились так же, как любой другой, и теперь обеднели и голодали.

– Если бы жизнь была действительно так проста… – Он покачал головой.

– Так и есть, папа! Все, что нам нужно сделать, – это избавиться от иудеев.

Оом Уиллем все объяснил!

Лотар уже собирался ответить, когда осознал, что запах их еды привлек внимание троих ребятишек из лагеря, и теперь они стояли на вежливом расстоянии, провожая взглядом каждую ложку, которую он подносил ко рту. Карикатура уже не имела значения.

Среди детей была девочка постарше, лет двенадцати. Она была светловолосой, ее длинные косы выгорели до белизны, тонкие, как трава в Калахари зимой. Она была такой худой, что казалось, ее лицо составляли сплошные косточки и глаза; примечательными выглядели выдающиеся скулы и высокий лоб.

Светло-голубые глаза девочки напоминали небо пустыни. А платье представляло собой мешки из-под муки, сшитые вместе: стояла она босиком.

За ее юбку цеплялись двое детей поменьше. Мальчик с обритой головой и большими ушами. Его тощие загорелые ноги торчали, как прутики, из заплатанных шорт цвета хаки. У маленькой девочки текло из носа, и она сосала большой палец, другой рукой держась за подол юбки старшей сестры.

Лотар отвел взгляд, но еда вдруг потеряла для него всякий вкус, и теперь он жевал с трудом. Он обратил внимание, что Хендрик тоже не смотрит на детей. Манфред же просто не замечал их, все еще рассматривая газету.

– Если мы их накормим, к нам явятся все дети со всего лагеря, – пробормотал Лотар, решив никогда больше не есть на глазах у других.

– У нас осталось только на вечер, и все, – согласился Хендрик.