Джекаби

Прищурившись, Джекаби пристально посмотрел на меня и улыбнулся.

– Может, вы и справитесь с работой, мисс Рук. Посмотрим. Держитесь рядом.

– Куда мы направляемся? – спросила я.

– Сейчас узнаю, – ответил детектив и заглянул в кабинет управляющего.

До меня донеслось какое-то бормотание, а затем Джекаби снова повернулся ко мне и махнул рукой в сторону лестницы.

– Квартира 301. После вас.

Наши шаги гулким эхом разносились над пролетами лестницы.

– То есть полицейский просто сказал вам, куда идти? – спросила я.

– Да, он был весьма любезен, – ответил Джекаби.

– Значит, вы действительно работаете с полицией.

– Нет, над этим делом я не работаю… пока что. Я просто задал вопрос и получил ответ.

Джекаби обогнул балясину и пошел дальше. Я с секунду подумала.

– Это что, какая-то магия? – спросила я, почувствовав себя глупо.

– Конечно, нет, – поморщился Джекаби.

Он на секунду задержался и осмотрел балясину, а затем пошел выше.

– Нет? Значит, вы не прибегали – не знаю – ни к каким чарам?

Детектив остановился и повернулся ко мне.

– С чего вы так решили? – удивился он.

– Мы только что проникли на место преступления, но вы не боитесь возбудить подозрение полиции. Да и разговоры ваши…

– Какие подозрения я могу возбудить? На улице полдюжины вооруженных часовых, которые пропускают лишь тех, кому позволено здесь находиться. Все точь-в-точь как с вашим липовым обмороком: я просто позволил его догадке сыграть мне на руку.

Честно говоря, мисс Рук, до магии здесь очень далеко.

– От вас всего можно ожидать. Не то чтобы я верила во все эти… оккультные дела. Я не верю ни в домовых, ни в гоблинов, ни в Санта-Клауса!

– Само собой, ведь это глупо. Я не о домовых и гоблинах, конечно, ведь они существуют, но Санта – это полная чепуха.

– Ну вот! Как вы можете говорить о чепухе, когда сам верите в сказки?

– Мисс Рук, я не оккультист, – сказал Джекаби и повернулся ко мне лицом.

 – Я человек науки. Я верю в то, что вижу и могу доказать, но вижу я часто больше остальных. У меня есть дар, насколько я знаю, уникальный. Он позволяет мне видеть истину там, где другие видят лишь иллюзию, – а иллюзий много, как и масок, и фасадов. Говорят, что мир – театр, и я, похоже, единственный, кто сидит на месте, с которого можно заглянуть и за кулисы.