После пожара

Кто они, недавние обидчики Эймоса? Не из тех ли жителей Лейфилда, что раньше совали мне в ладошку долларовые купюры и восхищались моим красивым платьицем? Они самые, скажет отец Джон.

* * *

Из-за отмененной поездки пятница проходит гораздо скучнее обычного.

Одно из важнейших правил Легиона Господня: на наших складах всегда – всегда! – должен быть трехмесячный запас продуктов на случай, если прислужники Змея возьмут Базу в осаду и попытаются уморить нас голодом. Никто не отощает, если Эймос несколько недель не будет ездить в Город, и все же при обычных обстоятельствах пятница – особенный день не только из практических соображений.

Наряду с предметами первой необходимости вроде топлива и консервированных фруктов Эймос почти каждый раз привозит нам лакомства – пакет-другой вкусного хлеба, печенья, пончиков или конфет в ярких обертках, а примерно раз в месяц еще и несколько мешков одежды из благотворительного магазина на окраине Лейфилда: ботинки в пятнах машинного масла, заляпанные джинсы и рубашки.

Можно с уверенностью утверждать, что отец Джон официально не одобряет эту практику – хотя ни в одном из воззваний не упоминается о запрете угощать Брата или Сестру шоколадкой или датской булочкой с яблоком, и вообще каких-то определенных правил насчет этого нет, – однако прекрасно сознает, что время от времени следует позволять Семье мелкие удовольствия, тем самым вызывая в их сердцах еще больше любви.

О жизни Пророка до того, как Господь призвал его в пустыню, почти ничего не известно. Б?льшая часть мужчин и женщин, состоявших в Легионе на момент его появления, уехали во время Чистки, и, хотя в последние, горячечные дни перед тем, как собрать вещи и навсегда покинуть Базу, эти люди говорили много чего дурного и еретического о нем и его прошлом, они уже выставили себя лжецами и притворщиками, так что их никто не слушал.

Те же, кто остался, устоял против искушений прислужников Змея и сохранил веру, знают отца Джона уже без малого восемь лет и в большинстве своем преданы ему всей душой. Самые верные Братья и Сестры считают, что жизнь Пророка до того, как он был призван, не имеет значения, и обсуждать ее публично взялись бы с той же вероятностью, с какой облили бы себя бензином и чиркнули спичкой.

Тем не менее слухи ходят, пусть и редкие и исключительно шепотом.