После пожара

Я плачу не потому, что синяки у нее из-за меня, хотя вполне могло случиться и так, а потому, что это зрелище – стайка напуганных детей, запертых в здании, где полно незнакомцев, – ужасно, в нем нет ничего благого, ничего истинного. Подобное вообще не должно было произойти. Нельзя, никак нельзя было допускать такое.

– О чем они тебя спрашивали? – интересуется Аврора, одна из двух дочек Элис. В памяти всплывает картина: лужа крови на потрескавшейся земле, и до меня вдруг доходит – по-настоящему доходит, хотя в глубине души я знала это и раньше, – что и Аврора, и ее сестренка Уинтер теперь сироты.

Боже.

Одной шесть, другой пять, и они круглые сироты.

Боже.

– Ни о чем, – говорю я. Высвобождаюсь из дюжины маленьких ручек и встаю. – Правда. Меня всего два дня назад выписали из больницы.

Аврора показывает пальчиком на мою забинтованную кисть.

– Ты обожглась?

Я киваю.

– Тебе больно?

Я мужественно улыбаюсь и лгу:

– Терпимо. Но до вчерашнего дня я ни с кем не общалась из-за того, что лежала в больнице.

– О жизни, – отвечает Аврора. – Чем мы каждый день занимались, что кушали, и все такое.

– С тобой разговаривает доктор Эрнандес?

Аврора качает головкой.

– Доктор Келли. Она хорошая, хоть и из Чужаков. Все просит, чтобы я рисовала.

– Рисовала что? – встревает Люк. Я оборачиваюсь и вижу его хмурое лицо.

– Она говорит, это неважно. Что в голову придет.

– И что же ты для нее нарисовала? – любопытствую я.

– Единорога.

Я улыбаюсь.

– А еще?

– А еще отца Джона, – сообщает Аврора. – Я нарисовала, как он сидит на золотом коне и сокрушает прислужников Змея.

На физиономии Люка расплывается широкая улыбка, тогда как моя – меркнет.

– И что на это сказала Чужачка? – спрашивает он.

– Ничего, – отвечает Аврора. – Она просто положила мой рисунок в папку и спросила про школу.

– Умница, – хвалит малышку Люк. – Ничего им не говори.

– Господь благ, – с сияющими глазами произносит Аврора.

Остальные – многие, но не все – эхом повторяют за ней эти слова, а Люк сверлит меня взглядом, пока я не выдавливаю то же самое.

– Чужаки лгут, – говорит он, поворачиваясь обратно к детям. – Слушайте меня внимательно: Чужаки лгут. Их сердца поражены недугом, тьмой, которую туда запустил и вскормил сам Змей.