После пожара

Я и остальные следуем за ними, а когда подходим к той части двора, которая залита асфальтом, Эймос отделяется от толпы и шагает к Большому дому, оглядываясь на ходу. Хорайзен ведет Нейта вверх по ступенькам часовни, дверь за ними закрывается, а мы остаемся снаружи.

– Батюшки мои, – вздыхает Элис, и ее взгляд горит таким вожделением, что я едва не отшатываюсь. – Ох, сердце, не части?. Если Пророк не позволит ему остаться, я уйду вместе с ним.

– Придержи язык, Элис, – одергивает ее Джейкоб.

– С чего это отец Джон не позволит ему остаться? – вмешиваюсь я, не обращая на него внимания.

– А с чего вдруг позволит? – подает голос Люк. – Просто так с большой дороги сюда никто не забредает. Этот тип наверняка смутьян.

– Замолчи, Люк, – шикает на него Элис. – Болтаешь всякую ерунду.

– Там увидим, – пожимает плечами Люк.

– Вот именно, увидим, – парирует Элис.

В северном углу двора, на крыльце Большого дома, появляется отец Джон. Он идет к нам, за его спиной маячит Эймос.

Почтительно умолкнув, толпа взирает, как он поднимается в часовню и ветер шевелит его длинные темные волосы. Он одет в серую рубашку и блекло-голубые джинсы, на лице суровое, строгое выражение, однако перед тем, как скрыться за дверью часовни, отец Джон все же удостаивает нас, свою паству, кивком. Эймос остается с нами, его изборожденный морщинами лоб нахмурен.

– Что решил Пророк? – спрашивает Люк.

– Отец Джон не отчитывается перед такими как я, – отвечает Эймос. – Он побеседует с новичком, потом посовещается с Господом и уж тогда объявит нам решение.

– Я считаю, мы должны оставить новенького, – высказывается Элис.

– Угу, – бурчит Эймос. – И я даже знаю, каким местом ты сейчас думаешь.

– Эймос, не надо так со мной так разговаривать, – опасно прищуривается Элис. – Не стоит.

Он равнодушно пожимает плечами и отворачивается. Все остальные стоят молча и неподвижно, ожидая, пока отец Джон явит волю Господню в отношении Нейта Чилдресса. Минута идет за минутой, в небе жарит солнце, а мы с моими Братьями и Сестрами напряженно прислушиваемся, стараясь угадать, что происходит в часовне.

Наконец – кажется, спустя вечность – высокая деревянная дверь распахивается, и из нее выходит отец Джон. Лицо его бесстрастно и непроницаемо. Хорайзен и Нейт вслед за ним спускаются по ступенькам во двор и, когда Пророк останавливается перед толпой, делают так же.

– В наших рядах пополнение, – сообщает отец Джон.