Пылающий берег

– Анна, уже почти светло!

– А потом сразу же возвращайся! – приказала Анна. – У нас сегодня много работы. Твой отец доведет нас до голода своей неуместной щедростью.

– Но мы же должны были предложить еду этим доблестным молодым летчикам!

Сантэн быстро оделась и села на табурет, чтобы зашнуровать высокие ботинки для верховой езды.

– И не забирайся в лес!

– Ой, хватит, Анна!

Сантэн вскочила и умчалась.

– Сразу же возвращайся! – еще раз крикнула ей вслед Анна.

Нюаж услышал ее шаги и негромко заржал.

Сантэн обняла его за шею обеими руками и поцеловала бархатную серую морду.

– Bonjour[14 - Здравствуй (фр.).], милый!

Она стащила из-под носа Анны два куска сахара, и теперь Нюаж пускал слюну ей на ладонь, когда она протянула скакуну угощение. Сантэн вытерла руку об его шею, а когда отвернулась, чтобы взять со стойки седло, жеребец ткнул ее носом сзади, требуя еще.

Снаружи было темно и холодно, и Сантэн пустила коня легким галопом, подставляя лицо ледяному воздуху; ее нос и уши сразу стали ярко-розовыми, глаза заслезились.

На гребне холма Сантэн остановила Нюажа и всмотрелась в отливающую металлом полосу света на горизонте, наблюдая, как небо приобретает оранжевые оттенки. Позади нее играл ложный рассвет, рожденный прерывистым артиллерийским огнем, – вспышки выстрелов отражались в небе, но Сантэн решительно повернулась к ним спиной и ждала, когда появятся самолеты.

Даже сквозь грохот орудий она расслышала гул моторов, а потом они с ворчанием возникли на фоне желтоватого рассвета, стремительные, яростные и прекрасные, как соколы.

Сантэн, как обычно, почувствовала, как ускоряется ее пульс, и приподнялась в седле, чтобы приветствовать их.

Ведущая машина была зеленой, с тигриными полосками побед – за штурвалом сидел безумный шотландец. Сантэн вскинула руки над головой.

– Лети с богом и возвращайся целым и невредимым! – крикнула она и увидела вспышку белозубой улыбки под нелепым клетчатым беретом. Зеленая машина тут же качнула крыльями и умчалась, поднимаясь выше, к зловещим темным облакам, что повисли над немецкой линией фронта.

Сантэн проводила его взглядом, а второй самолет уже догонял зеленого ведущего, становясь в боевой порядок, и на Сантэн нахлынула глубокая печаль, ужасное чувство неполноценности.

– Ну почему я не могу быть мужчиной! – закричала она. – Ох, ну почему я не могу быть рядом с вами?

Но они уже исчезли из вида, и девушка повернула Нюажа обратно.

«Они же все погибнут, – думала она.