Пылающий берег

 – И я о вас позабочусь.

Особняк оказался куда больше, чем казался с воздуха, и совсем не таким прекрасным. Большинство окон оказались разбиты и заколочены досками. Стены были изуродованы осколками снарядов, но воронки на лужайках уже заросли травой – сражение прошлой осенью шло на пределе дальности артиллерийского огня от этого поместья, а потом последнее наступление союзников снова отогнало немцев за гряду холмов.

Большой дом выглядел печальным и неухоженным, и Сантэн извинилась за его вид:

– Наших рабочих забрали в армию, а большинство женской прислуги и все дети сбежали в Париж или Амьен.

Она приподнялась в седле и громко закричала на другом языке:

– Анна! Иди посмотри, что я нашла!

Женщина, появившаяся из огорода за кухней, была приземистой и ширококостной, с бедрами, похожими на зад першеронской кобылицы, и огромной бесформенной грудью под грязной блузкой. Ее густые темные волосы, тронутые сединой, были связаны в узел на макушке, а лицо было красным и круглым, как редис; руки женщины, обнаженные до локтей, выглядели толстыми и мускулистыми, как у мужчины, и тоже были испачканы землей.

– Что ты нашла, Малышка, – снова какого-то детеныша?

– Я спасла отважного английского летчика, но он сильно ранен…

– По мне, так он выглядит неплохо.

– Анна, не будь такой ворчуньей! Иди сюда, помоги мне. Нужно отвести его в кухню.

Они быстро переговаривались, но, к изумлению Майкла, он мог понять каждое их слово.

– Я не пущу в дом какого-то солдата, ты это знаешь, Малышка! Мне ни к чему какой-то кот в одной корзинке с моим маленьким котеночком…

– Он не солдат, Анна, он летчик!

– И наверняка такой же похотливый, как любой кот!

Она использовала слово «fris», и Сантэн вспыхнула.

– Ты отвратительная старуха… а теперь подойди и помоги мне.

Анна очень осторожно оглядела Майкла, а потом неохотно признала:

– У него хорошие глаза, но я все равно ему не доверяю… ох, ладно, но если только он…

– Мэм, – заговорил наконец Майкл, – вашей добродетели ничто не угрожает рядом со мной, торжественно клянусь вам в этом.

Сантэн развернулась в седле и уставилась на него, а Анна отступила в изумлении, а потом восторженно захохотала.

– Он говорит по-фламандски!

– Вы говорите по-фламандски! – обвиняющим тоном повторила Сантэн.

– Это не фламандский, – возразил Майкл.