Порочный круг

– Меня приводит в ужас мысль о том, как еще все это могло закончиться, – сказала Хейзел. – Мы могли никогда не встретиться, не разделить все то, что у нас есть. Расскажи теперь, что сказал твой отец, когда ты в тот день вернулся на ранчо, – потребовала она.

– Я поехал назад, к большому, крытому тростником дому на ранчо, но добрался туда уже после полудня. Наша семья обедала на веранде перед домом. Я привязал лошадь к столбу и медленно поднялся по ступеням веранды. Моя эйфория рассеялась, когда я увидел лица за столом.

Я понял, что забыл умыться. Львиная кровь засохла у меня на волосах и на коже. Лицо превратилось в маску из свернувшейся крови. Кровь покрывала мою одежду, от нее почернели руки, она забилась под ногти.

Ужасающее молчание нарушил мой младший брат Тедди. Он хихикнул, как школьница. Тедди часто хихикал. Тут мать заплакала и закрыла лицо руками: она знала, что собирается сказать отец.

Отец встал, выпрямился во все свои шесть футов два дюйма, и лицо его потемнело и исказилось от гнева.

Он что-то невнятно пробормотал. Потом его лицо изменилось, и он зловеще сказал:

– Ты был с этими дикарями, со своими друзьями, чтобы им пусто было? Верно, сын?

– Да, сэр, – ответил я.

Я всегда обращался к отцу «сэр» и никогда «папа», тем более «папочка».

– Да, сэр, – повторил я, и выражение его лица вдруг снова изменилось.

– Ты убил своего льва, как эти проклятые морани у масаи. Так?

– Да, сэр, – сознался я, и мама снова разрыдалась.

Отец долго смотрел на меня со странным выражением, а я стоял перед ним, вытянувшись в струнку. Потом он снова заговорил:

– Ты выстоял или убежал?

– Выстоял, сэр.

Снова долгое молчание. Потом он наконец сказал:

– Иди к себе, умойся. Потом придешь в мой кабинет.

Это обычно означало смертный приговор или по крайней мере сто ударов хлыстом.

– И что же случилось? – спросила Хейзел, хотя хорошо это знала.

– Когда немного погодя я постучался в его кабинет, я был в школьном пиджаке и в белой рубашке с галстуком.

Я начистил ботинки и расчесал влажные волосы.

– Зайди! – рявкнул он.

Я вошел и остановился перед его столом.

– Ты чертов дикарь, – решительно сказал он. – Абсолютно нецивилизованный дикарь. Я вижу для тебя только один выход.

– Да, сэр.

Внутренне я дрогнул: мне казалось, я знал, что приближается.

– Садись, Гектор.

Он показал на кресло у стола. Это меня потрясло.