На краю света

Объединив свои способности, мы сможем прощупать каждую гору издалека на предмет эманаций зла.

– Тогда наберемся терпения и побережем силы, пока не доберемся до храма Хатор. Борьба с Эос до дна осушит даже твой вместительный кубок стойкости и крепости. Тебе тоже следует отдохнуть, Таита, – посоветовал Деметер. – Ты два дня не спал, а мы сделали только первые шаги на долгом и трудном пути по ее следу.

Тут в шатер вошел Мерен с охапкой благоуханной степной травы и устроил из нее тюфяк, который застелил тигровой шкурой.

Он опустился на колени, чтобы снять с господина сандалии и распустить пояс туники, но Таита рявкнул на него:

– Я не маленький мальчик, могу раздеться и сам.

Мерен, помогая ему опуститься на матрас, только улыбнулся:

– Ну конечно, маг. Удивительно только, почему часто ты ведешь себя как юнец?

Таита открыл было рот для отповеди, но вместо этого издал тихий храп и в то же мгновение провалился в глубокий сон.

– Он оберегал меня, пока я спал, – сказал Деметер.

 – Теперь я покараулю его, добрый Мерен.

– Но это мой долг, – возразил Мерен, не спуская глаз с Таиты.

– Ты способен защитить его от зверя или человека – лучше тебя с этим никто не справится, – признал старец. – Но если на него нападут оккультным путем, тут ты бессилен. Добрый Мерен, возьми лучше свой лук и подстрели нам на обед жирную газель.

Мерен помедлил еще немного, потом со вздохом нырнул под полог шатра. Деметер уселся рядом с тюфяком Таиты.

Таита шел по берегу моря, по пляжу с белым, как снег, песком, на который накатывались блестящие волны.

Ветерок, благоухающий жасмином и сиренью, овевал ему лицо и трепал бороду. Он остановился у края воды; разбегающиеся от волн язычки пены облизывали ему ступни. Он посмотрел в морскую даль и увидел за ней темную пропасть. Маг знал, что стоит на самом краю земли и вглядывается в хаос вечности. Его заливал солнечный свет, но глаза его устремлялись во тьму, в которой роились подобные облаку светлячков звезды.

Он поискал звезду Лостры, но не нашел. От нее не осталось ни малейшего свечения. Она появилась из бездны и канула в бездну. Таиту обуяла жестокая печаль, и он почувствовал, что тонет в собственном одиночестве.

Он уже повернул назад, когда услышал пение. Маг сразу узнал этот юный голос, хотя слышал его давным-давно. По мере того как пение приближалось, сердце бешено заколотилось у него в груди, подобно дикому зверю, рвущемуся из клетки на волю.