На краю света

Он терпит боль всякого, кто пережил увечье, прошел через пытку или перенес болезнь. Душа его скорбит от жестокостей каждого тирана, от подлости лжи. Он сгорает в пламени разграбленных городов и умирает вместе с побежденными на тысячах полях сражений. Он испытывает отчаяние всех бесприютных людей на земле. Он заглядывает в бездну преисподней.

– Это убьет его! – Мерен пришел почти в такой же ужас, что и Таита.

– Если он не научится управлять внутренним оком, оно действительно убьет его. Держи мага крепче, иначе он повредит себе!

Голова Таиты замоталась с такой силой, что ударялась о каменную стену рядом с кроватью.

Высоким голосом, не похожим на ее собственный, Самана затянула песнопение на неведомом Мерену языке. Но молитва не возымела особого действия.

Мерен обхватил голову наставника руками. Самана и Тансид с двух сторон навалились на пациента, весом собственных тел мешая ему, бьющемуся в диких конвульсиях, причинить себе вред.

Тансид вливала свое благоуханное дыхание в его разверстый рот.

– Таита! – взывала она. – Вернись! Вернись к нам.

– Он не слышит тебя, – сказала ей Самана.

Она прильнула к нему и приставила сложенные ковшиком ладони к правому уху Таиты – уху правды. Жрица стала нашептывать какие-то успокаивающие слова на языке, на котором произносила молитву. У Мерена забрезжило какое-то воспоминание: хотя он не понимал слов, но прежде слышал, как Таита использовал это наречие в общении с другими магами. Это был их тайный язык, называемый «тенмасс».

Таита притих и повернул голову набок, словно прислушиваясь к словам Саманы.

Голос ее стал более тихим, но настойчивым. Старик пробормотал что-то в ответ. Мерен сообразил, что жрица дает ему наставления, как закрыть внутреннее око, чтобы он мог остановить поток терзающих образов и получил время справиться со смятением нахлынувших чувств.

Все трое провели рядом с пациентом остаток дня и последовавшую долгую ночь. К рассвету Мерен совершенно обессилел и забылся сном. Женщины не стали будить его, позволяя отдохнуть.

Тело Мерена закалилось в результате битв и тяжелых физических испытаний, но силой духа он не мог тягаться с этими женщинами и по сравнению с ними был как младенец.

Самана и Тансид не отходили от Таиты. Подчас он вроде бы засыпал, иногда проявлял беспокойство, то и дело начиная бредить. С закутанными повязкой глазами ему не удавалось отделить вымысел от реальности. Один раз он сел и с дикой силой притянул к себе Тансид.

– Лостра! – вскричал он.