Муссон

Потом, после паузы, добавил:

– Как бы то ни было, я не обязан тебе докладывать. Ты мне не сторож.

Он упал на тюфяк, свернулся в клубок и натянул одеяло на голову.

«Глупая мелкая самка, – с гневной горечью думал он. – Я и пальцем не шевельну, если она вдруг свалится за борт и ее сожрут акулы».

«Серафим» ровно шел на юго-запад, не убавляя паруса все звездные ночи. В полдень каждого дня Том стоял на юте вместе с другими офицерами и с помощью собственных инструментов, подарка отца, наблюдал за солнцем, вычисляя широту, на которой находился корабль.

Его отец и Нед Тайлер тоже замеряли положение солнца, а потом все трое сравнивали результаты. В один незабываемый день Том, закончив сложные вычисления, оторвался от грифельной доски и посмотрел на отца.

– Ну, сэр? – спросил отец со слегка снисходительной улыбкой.

– Двадцать два градуса шестнадцать минут тридцать восемь секунд южной широты, – неуверенно ответил Том. – По моим расчетам, нам осталось всего несколько лиг до тропика Козерога.

Хэл театрально нахмурился и посмотрел на Неда.

– Грубая ли ошибка, мистер Помощник?

– Есть такое дело, капитан. Не меньше чем на десять секунд.

– По-моему, на все пятнадцать. – Выражение лица Хэла смягчилось.

– Не стоит его выпороть за это?

– Не в этот раз.

Нед усмехнулся, что бывало с ним очень редко.

Ошибка между тремя расчетами составляла всего несколько морских миль в бесконечных просторах океана.

И никто на земле не смог бы сказать, чей расчет самый правильный.

– Неплохо, парень! – Хэл взъерошил Тому волосы. – Мы еще можем сделать из тебя моряка.

Весь остаток этого дня Том сиял от радости.

Когда они пересекли тропик Козерога, погода резко изменилась. Они теперь вошли в дождливый сектор Южной Атлантики, и небо почти мгновенно скрылось до самого горизонта за тяжелыми, темными грозовыми тучами, и их подвижные горы с ровными вершинами казались похожими на наковальни Вулкана, божественного кузнеца.

А под их мрачными животами то и дело сверкали молнии. Удары грома звучали как грохот молота небесного кузнеца.

Хэл отдал приказ убавить паруса и подал сигнал «Йоркширцу»: «Наблюдай за мной». Солнце спустилось за штормовые тучи, окрасив их кровью, и на корабли обрушился ливень. Сплошные потоки воды колотили по деревянным палубам с такой силой, что шум заглушал человеческие голоса.