Муссон

 – Я хотела быть с тобой, но я просто не могла с собой справиться.

– Тебе не нужно ничего объяснять, – остановил ее Том. – Я все знаю.

Он стал целовать ее лицо, осыпая короткими поцелуями лоб и глаза, и наконец добрался до губ. Сначала они были крепко сжаты, но постепенно открылись ему навстречу, как свежие лепестки какого-нибудь экзотического цветка, влажного и горячего, наполненного нектаром, от которого у Тома голова пошла кругом. Ему хотелось впитать самую суть Кэролайн через эти губы…

– Здесь мы в безопасности, – еще раз заверил он ее.

 – Никто сюда никогда не спускается.

Он продолжал шептать и шептать, чтобы отвлечь Кэролайн, и постепенно вел ее к штабелям шелковых мешков с порохом.

– Ты такая чудесная…

Он слегка наклонил ее назад:

– Я постоянно думаю о тебе, каждое мгновение…

Кэролайн расслабилась и позволила уложить себя на матрас из шелка и пороха.

А он начал целовать ее в шею.

Одновременно Том осторожно развязывал ленту у горла ночной сорочки. Инстинкт предостерегал его, заставляя действовать как можно медленнее, чтобы она могла сделать вид, будто ничего не замечает.

Том шептал:

– У тебя такие шелковистые волосы и пахнут, как роза…

Но его пальцы двигались легко и ловко.

Одна из круглых грудей выскользнула из-под рубашки, и тут же Кэролайн напряглась всем телом и задохнулась:

– Мы не должны этого делать! Остановись… пожалуйста!

Грудь Кэролайн оказалась очень белой и намного крупнее, чем ожидал Том. Он не попытался притронуться к ней, хотя она легко касалась его щеки.

Он просто крепко обнимал Кэролайн и бормотал разные льстивые слова, пока наконец напряжение не оставило ее, а одна рука не опустилась на его затылок. Кэролайн стиснула его связанные в хвост волосы и тянула все крепче. Вскоре глаза Тома наполнились слезами. Но он ничего не имел против такой боли.

А Кэролайн, словно не осознавая, что делает, повернула его голову. И теплая мягкая грудь прижалась к его лицу так, что Том одно мгновение даже не мог дышать.

А потом он приоткрыл рот и сжал губами сосок. Он был крепким и слегка шершавым. Мэри нравилось, когда он посасывал ее грудь, и называла это «кормлением младенца».

Кэролайн испустила тихий гудящий звук из глубины горла и начала тихо покачивать Хэла, словно он и вправду был младенцем. Ее глаза были крепко закрыты, на губах блуждала полуулыбка…

– Погладь меня, – пробормотала она так тихо, что Том не сразу ее понял. – Погладь меня… – повторила она.