Муссон

А как только звонил судовой колокол, возвещая смену вахты, Том, пусть даже не закончив решения какой-нибудь сложной математической задачи, сразу собирал свои книги и грифельную доску и мгновенно вскакивал.

– Пожалуйста, извините, мастер Уэлш, но я должен приняться за свои обязанности.

И он быстро выходил из каюты, даже не посмотрев на Кэролайн.

Вечером, когда Кэролайн выходила на палубу с матерью и сестрами, чтобы совершить обычную прогулку на свежем воздухе, Том старался найти подходящее занятие как можно дальше, насколько позволяли условия.

Несколько дней Кэролайн не подавала вида, что заметила перемену в отношении к ней Тома. Потом как-то утром, когда они были на занятиях, Том случайно поднял голову от грифельной доски и обнаружил, что Кэролайн наблюдает за ним краем глаза. Она тут же отвела взгляд, но на ее щеках выступил румянец. Тома пронзило вспышкой удовлетворения. Эболи оказался прав. Том впервые заметил, что Кэролайн его изучает.

Решимость Тома крепла, и ему с каждым днем становилось легче игнорировать Кэролайн, как прежде она игнорировала его.

Такое положение дел продолжалось почти две недели, и наконец Том отметил небольшие перемены в поведении Кэролайн. Во время утренних уроков она стала более разговорчивой, но обращалась к Уэлшу или Гаю, прежде всего к Гаю. Она шепталась с ним, некстати смеялась над его замечаниями. Том продолжал хранить мрачное молчание, не поднимая головы, хотя ее смех сердил его до глубины души.

Как-то раз, когда Уэлш отпустил их и они дошли до конца коридора, Кэролайн заговорила раздражающе театральным тоном:

– Ох! Эта лестница такая крутая! Можно взять тебя под руку, Гай?

И она прислонилась к нему, заглядывая в усмехающееся лицо.

Том проскочил мимо них, не выказав никаких чувств.

А судовые обязанности Гая каким-то образом стали давать ему время гулять с миссис Битти и девочками по палубе или тратить по несколько часов на разговоры с мистером Битти в его каюте.

Фактически и мистер, и миссис Битти как будто привязались к Гаю. Он по-прежнему не делал попыток оставить палубу и забраться на мачты, даже несмотря на то, что Том дразнил его, стараясь, чтобы его услышала Кэролайн. Тома удивляло, что он не сердится на боязливость Гая. Как раз наоборот, он чувствовал облегчение из-за того, что ему не приходится отвечать за близнеца на высоте, в опасных пространствах.