Муссон

Они находились в склепе, где пахло пылью древности. Том был поражен религиозным благоговением; у него перехватило дыхание, руки слегка задрожали.

В дальнем конце пещеры имелась естественная каменная платформа.

На ней сидела на корточках человеческая фигура, глядя прямо на Тома пустыми глазницами черепа. Том инстинктивно отпрянул и подавил всхлип, рвавшийся из горла.

– Держись, парень!

Хэл взял Тома за руку. И шаг за шагом повел его к сидящей фигуре. Неверный свет фонаря открывал все больше деталей по мере того, как они подходили ближе.

Фигуру венчала голова – точнее, череп… Том знал, что голландцы обезглавили его деда, но Эболи, должно быть, вернул голову на плечи. Лоскуты сухой кожи все еще висели кое-где, словно мертвая кора на стволе дерева.

Длинные темные волосы спадали с черепа назад, причесанные и уложенные с любовью.

Том дрогнул, потому что пустые глаза деда как будто заглянули в самую глубину его души. Он снова попятился, но отцовская рука твердо удержала его и повела дальше.

– Он был хорошим человеком. Храбрым мужчиной с большим сердцем. Тебе незачем его бояться.

Тело было завернуто в звериные шкуры, в которых кожееды успели прогрызть множество дыр. Том знал, что палач четвертовал тело его деда, жестоко разрубив его на части на эшафоте. Но Эболи с нежностью собрал всё и связал полосами шкуры только что убитого буйвола. На полу перед каменной платформой виднелся след маленького ритуального костра – круг пепла и черных углей.

– Помолимся вместе, – тихо сказал Хэл и потянул Тома за руку.

Они опустились на колени на каменный пол пещеры.

– Отец наш небесный… – начал Хэл, и Том, сложив перед лицом ладони, стал повторять за ним.

Его голос звучал все увереннее, когда знакомые слова слетали с языка.

– Да будет воля Твоя на земле, как и на небесах…

Молясь, Том заметил странные предметы, лежавшие на каменном постаменте. Похоронные подношения, сообразил он. Их, должно быть, оставил здесь Эболи много лет назад, когда устраивал на покой тело сэра Фрэнсиса.

Там лежало деревянное распятие, украшенное раковинами морского ушка, и обкатанные водой камешки, мягко блестевшие в свете фонаря. Еще там стояла примитивно вырезанная модель трехмачтового корабля, на борту которого виднелось имя – «Леди Эдвина», а еще деревянный лук и нож. Том понял: это символы того, что являлось главным в жизни его деда. Единый Бог, высокий корабль и оружие воина.

Эболи подобрал последние дары с любовью и пониманием.