Муссон

– Тут мало что изменилось с тех пор, как мы здесь были в последний раз, – проворчал Эболи.

– Торговля идет все так же хорошо, – согласился Большой Дэниел.

Он, слегка нагнувшись, вошел в дверь первой же таверны на самом краю поселения. Его спутники последовали за ним.

Свет внутри оказался таким тусклым, а табачный дым – таким густым, что им потребовалось несколько секунд, чтобы глаза привыкли и могли что-то рассмотреть.

В небольшом помещении толпились темные фигуры посетителей; здесь воняло пропотевшими телами, трубочным дымом и плохим спиртным.

Шум стоял оглушительный, а когда Хэл с товарищами, войдя, остановились ненадолго, мимо них, шатаясь, вышел наружу какой-то матрос. Он, спотыкаясь, добрался до края песчаных дюн, где упал на колени, и его шумно и обильно вырвало. А он тут же свалился лицом в лужу собственной рвоты.

Трое протолкались через толпу в дальний угол, где стояли простой деревянный стол и скамья, на которой мертвецким сном спал другой пьяница. Большой Дэниел поднял его, словно спящего ребенка, и аккуратно переложил на усыпанный соломой пол.

Эболи смахнул со стола пустые оловянные кружки и тарелки с недоеденной пищей, и Хэл сел на скамью спиной к стене, оглядывая полутемное помещение и заполнявших его людей.

В основном посетителями являлись матросы, хотя Хэл увидел и нескольких солдат из гарнизона крепости – в синих мундирах с белыми перевязями.

Хэл прислушался к их разговорам, но уловил только пьяную болтовню и глупое хвастовство, ругательства и бессмысленный смех.

– Голландцы, – пробормотал Эболи, садясь на скамью рядом с Хэлом. Они какое-то время вслушивались. Голландским языком они овладели во время долгого плена, это было тогда просто вопросом выживания.

Рядом с ними села за стол компания из пяти матросов слегка разбойничьего вида. Они выглядели менее пьяными, чем остальные, но им приходилось говорить громко, чтобы слышать друг друга сквозь общий шум. Хэл какое-то время их слушал, но не услышал ничего интересного.

Готтентотка-официантка принесла кружки пенного пива.

Дэниел попробовал его и скривился.

– Моча! Еще теплая, свиная, – заявил он, однако сделал еще глоток.

Хэл не прикоснулся к своей кружке, потому что как раз в этот момент услышал, как голландец за соседним столом сказал:

– Нам повезет, если этот чертов конвой вообще когда-нибудь уйдет из этого проклятого порта.

Упоминание о каком-то конвое заинтересовало Хэла.

Торговцы обычно плавали поодиночке.