Муссон

Гай отлетел назад, на фальшборт, из угла его рта сочилась кровь – он прикусил язык. Но он все еще держал кинжал и, направляя его к лицу Тома, рычал:

– Я убью тебя! – Его зубы покраснели от его же собственной крови. – Я тебя убью, грязная свинья!

Том одной рукой потер пострадавшее горло, но другая рука уже выхватила из ножен кинжал.

– Ты отлично высказываешься, брат, – мрачно бросил он. – Прекрасный язык! А теперь давай посмотрим, сделаешь ли ты то, чем хвастаешь.

Он на цыпочках двинулся к Гаю, выставив вперед правую ногу; кинжал покачивался в его руке, как поднявшаяся кобра, глаза Тома не отрывались от лица брата.

Хэл быстро шагнул в их сторону и уже открыл рот, чтобы приказать братьям остановиться, но не успел ничего сказать. Рядом с ним очутился Эболи и схватил его за локоть:

– Нет, Гандвана!

Он произнес это тихо, но настойчиво, и за общим шумом его никто не услышал, кроме Хэла.

– Никогда не разгоняй сцепившихся псов. Ты лишь дашь преимущество одному из них.

– Бога ради, Эболи, это же мои сыновья!

– Они уже не дети, Гандвана. Они мужчины. И обращайся с ними как с мужчинами.

Тем временем Том прыгнул вперед, низко держа кинжал, и сделал ложный выпад, целясь в живот Гая. Гай отскочил назад, чуть не споткнувшись о собственные ноги. Том обошел его справа, и Гай снова попятился, на этот раз в сторону носа корабля.

Моряки тут же расступились, давая братьям место для драки, и Хэл понял, что именно делает Том: он загонял брата на нос, как пастушеский пес загоняет какую-нибудь овцу.

Лицо Тома было холодным и напряженным, но глаза сверкали, когда он смотрел на близнеца.

Хэл много раз сражался с разными противниками и знал, что только самые опасные бойцы обладают таким холодным взглядом, когда готовы убить. И еще он понял, что Том больше не видит перед собой брата, а видит лишь врага, которого необходимо уничтожить. Он стал убийцей, и Хэл испугался так, как никогда не боялся за самого себя. Он боялся за Гая, но знал, что Эболи прав.

Том продолжал истекать кровью из раны на боку.

Разрез на его рубашке разошелся, и стали видны светлая кожа под ней и рана, похожая на улыбающийся рот, из которого струился красный ручей. Кровь капала на палубу и на сапоги Тома, которые начали хлюпать при каждом шаге.