Муссон

Он быстро ушел на нос корабля и, держась за фал, подставил лицо ветру. В нем жило бездонное отчаяние, а вся его дальнейшая жизнь выглядела теперь бесконечной голой равниной.

– Я хочу умереть! – вслух произнес он.

И наклонился над бортом.

Вода внизу была зеленой и прекрасной. И в глубине наверняка царило полное спокойствие…

Гай встал на цепь поручня и покачнулся, держась за канат одной рукой.

– Это будет совсем легко, – сказал он себе. – Легко и быстро.

Он начал наклоняться вперед, к бурным волнам под рассекавшим воду носом корабля.

Сильная хватка сомкнулась на его свободном запястье, и Гай чуть не потерял равновесие.

– Ты там вроде ничего не потерял, внизу, а, Мбили? – проворчал голос Эболи. – Да и плавать ты никогда не умел толком.

– Отпусти меня! – с горечью произнес Гай. – Ну почему ты вечно во все вмешиваешься, Эболи? Я просто хочу умереть.

– Твое желание исполнится, и это единственное, в чем можно быть уверенным в этой жизни, – заверил его Эболи. – Но не сегодня, Мбили.

Это имя Эболи дал Гаю в день его рождения, и оно означало на языке лесов «номер два».

Он еще сильнее сжал руку Гая.

Гай тщетно пытался сопротивляться огромной силе:

– Отпусти меня, Эболи! Пожалуйста!

– На тебя матросы смотрят, – тихо сказал Эболи.

Гай оглянулся по сторонам и увидел, что кое-кто из находившихся на палубе умолк и с любопытством наблюдал за маленькой пантомимой.

– Не позорь своего отца и меня такой глупостью.

Гай сдался и неловко спрыгнул на палубу.

– Давай-ка поговорим! – предложил он.

– Не хочу я говорить – ни с тобой, ни с кем-то еще.

– Ладно, тогда давай помолчим вместе, – согласился Эболи и увлек его на подветренный борт. Они сели на корточки, скрывшись от ветра и от глаз вахтенных.

Эболи спокойно молчал, словно гора; но его присутствие успокаивало.

Он не смотрел на Гая и не прикасался к нему, просто находился рядом. Прошло довольно много времени, и вдруг Гай яростно выпалил:

– Я так ее люблю, Эболи! Меня будто чьи-то когти изнутри раздирают.

«Ну да, так и есть», – печально подумал Эболи. Он уже знал всю правду.

Клебе не отличался большим умением скрывать следы. Он гонялся за своей кобылкой, как юный жеребец, что скачет через изгороди. И казалось чудом, что Мбили так долго ничего не замечал.

– Да, я понимаю, Мбили, – сказал он. – Я тоже когда-то любил.

– И что мне делать? – с отчаянием спросил Гай.