Муссон

И какое-то время позволяла ему делать, что он хочет, но потом зашептала:

– Погладь меня! Погладь там, как раньше…

Он выполнил ее просьбу, а она закрыла глаза и лежала неподвижно. Том двигался над ней медленно, осторожно, чтобы не испугать.

Он спустил бриджи до колен.

Кэролайн вдруг попыталась сесть:

– Почему ты остановился? – Она посмотрела вниз. – Что ты делаешь? Нет, прекрати!

Она хотела вывернуться из-под него, но Том был намного тяжелее и сильнее, чем она, и Кэролайн не могла сдвинуть его с места.

– Я не сделаю тебе больно, – пообещал он.

Она безуспешно толкнула его в плечи раз, другой, но постепенно сдалась. Перестала барахтаться и расслабилась под настойчивыми руками Тома.

Напряженность в ее теле исчезла. Она закрыла глаза и тихонько загудела глубиной горла.

И вдруг все ее тело дернулось, Кэролайн негромко вскрикнула:

– Что ты делаешь? Прошу, не надо! Ох, Том, что ты делаешь?

Она снова стала сопротивляться, но он держал ее очень крепко, и через какое-то время она опять затихла.

А потом они долго лежали молча, и покрывший их тела пот понемногу высыхал, а дыхание наконец выровнялось настолько, что они смогли заговорить.

– Поздно уже. Агнес и Сара скоро проснутся. Мне надо идти, – прошептала Кэролайн и потянулась к своей ночной сорочке.

– Ты придешь еще? – спросил Том.

– Возможно.

Она натянула сорочку и завязала ленту у горла.

– Завтра ночью? – настаивал Том.

– Возможно, – повторила она и, соскользнув с мешков, направилась к двери.

Там она прислушалась, потом приоткрыла дверь и посмотрела в щель.

После этого она открыла дверь ровно настолько, чтобы выскользнуть наружу, и исчезла.

«Серафим» постепенно миновал тропические широты, продолжая идти на юг. Стало прохладнее, и после удушающей жары налетел свежий ласковый ветер с юго-востока. Океан переполнился жизнью, в воде клубились криль и планктон. С мачты можно было увидеть косяки тунца, бесконечные потоки огромных рыбин легко обгоняли корабль в своем таинственном блуждании по зеленому океану.

И вот наконец однажды днем исчисления показали, что корабль закончил движение на юг, и на тридцать втором градусе южной широты Хэл повернул его на последний отрезок пути к мысу Доброй Надежды.

Хэл чувствовал большое облегчение в связи с тем, что их долгое путешествие близилось к концу и вскоре они подойдут к суше.