Голубой горизонт

Луиза ела действительно с жадностью. А Джим в лунном свете рассматривал ее лицо. Она походила на эльфа.

– А ты? – спросила она. – Почему ты не ешь?

Джим покачал головой. Он уже решил, что еды на двоих не хватит: эта девушка слишком изголодалась.

– А где ты так хорошо научилась английскому?

– Моя мама была родом из Девона.

– Батюшки! Да ведь и мы оттуда! Мой прапрадед был то ли герцогом, то ли еще кем-то в этом роде.

– Значит, я буду звать тебя Герцогом?

– Сойдет, пока я не придумаю чего-нибудь получше, Ёжик.

Луиза как раз откусила от хлеба с сыром, так что не смогла ответить. Пока она ела, Джим разобрался в имуществе Кейзера. Он примерил китель с золотыми галунами:

– Мы в нем оба поместимся, но он теплый.

Бриджи полковника тоже оказались вдвое шире стройной талии Джима, но он подпоясал их одним из ремешков, найденных в сумках.

Потом он взялся за сапоги:

– Что ж, хотя бы это впору.

– Я в Лондоне видела пьесу, которая называлась «Оловянный солдатик», – сообщила Луиза.

– Ты бывала в Лондоне? – изумился Джим. Лондон представлял для него центр мира. – Ты мне должна рассказать о нем, как только подвернется случай.

Потом он повел лошадей к колодцу в стороне от соленой воды, где обычно поили скот. Этот колодец два года назад выкопали Джим с Мансуром. Вода в нем была прекрасной, животные жадно пили. Когда Джим вернулся, то увидел, что Луиза опять спит, закутавшись в плащ. Он присел рядом с ней и в очередной раз всмотрелся в ее лицо.

Джим дал девушке еще поспать, сам же накормил лошадей зерном из сумки полковника.

Потом он выбрал из вещей то, что могло ему пригодиться. Пистолет был великолепным, в кожаной кобуре, и при нем имелся холщовый мешочек с шомполом и прочими принадлежностями. Саблю выковали из наилучшей стали. В карманах кителя Джим нашел золотые часы и кошелек, набитый серебряными гульденами и несколькими золотыми дукатами.

– Если я украл лошадь, то могу и деньги прихватить, – сказал себе Джим.

Однако он не мог поставить в тот же ряд более личные вещи Кейзера, поэтому сложил золотые часы и медали в одну из седельных сумок и оставил ее лежать на самом виду в центре поляны. Он знал, что утром Кейзер вернется со следопытами-бушменами и найдет свои сокровища.