Голубой горизонт

И увидел то, что его расстроило.

– Что именно?

– Этот корабль битком набит осужденными женщинами. Они закованы в цепи, умирают от голода, их избивают. А сам корабль воняет, как свинарник, – ответил Мансур с отвращением и жалостью в голосе.

Все молча представили себе описанную Мансуром картину.

Потом Сара негромко произнесла:

– И одна из женщин на борту оказалась молодой и хорошенькой.

– Откуда ты знаешь? – Мансур в изумлении уставился на нее.

Джим быстро вышел через арку и отправился вниз по холму, к загону у лагуны.

Когда из-за деревьев показалась беговая дорожка, он сунул в рот два пальца и свистнул. Его жеребец пасся на зеленой траве у самой воды, немного в стороне от остального стада. Он вскинул голову, услышав свист, и отметина на его лбу вспыхнула на солнце, как бриллиант. Конь выгнул шею, раздул широкие арабские ноздри и уставился на Джима блестящими глазами. Джим свистнул еще раз.

– Иди сюда, Друмфайр, – позвал он. – Иди ко мне.

Друмфайр с места рванулся в галоп, помчавшись через выгул. Для такого крупного животного он двигался невероятно грациозно, как антилопа. Джим почувствовал, как при одном взгляде на коня его мрачное настроение стало меняться. Шкура животного блестела, как намасленное махагоновое дерево, грива развевалась, словно боевое знамя. Его подкованные копыта вырывали клочки зеленого дерна, их стук походил на артиллерийский огонь, за что конь и получил свою кличку, означавшую Ураганный Огонь.

Джим участвовал в гонках вместе с бюргерами колонии и офицерами кавалерийского полка, и они с Друмфайром завоевали золотой кубок губернатора на прошлое Рождество. Друмфайр доказал тогда, что он самый быстрый конь в Африке, и Джиму тут же предложили за него две тысячи гульденов – командир гарнизона полковник Стефанус Кейзер пожелал купить животное, однако Джим с презрением отклонил его предложение. В тот день лошадь и всадник завоевали почет, но не приобрели друзей.

Друмфайр летел по беговой дорожке прямо на Джима. Коню нравилось пугать хозяина. Но Джим спокойно стоял на месте, и в самое последнее мгновение Друмфайр отклонился в сторону и пронесся так близко к Джиму, что у того от поднятого скакуном ветра взлетели волосы. Потом жеребец резко остановился, затормозив передними ногами, кивая и испуская тихое ржание.

– Ты просто великий артист, – сказал ему Джим. – Умеешь себя подать.