Ассегай

Подошедший сзади Маниоро молча протянул фляжку, и Леон поймал себя на том, что готов осушить ее целиком, – горло пересохло, язык распух от жажды. Он сделал три глубоких глотка и только тогда заметил, что масаи пристально наблюдают за ним. Леон опустил фляжку и постарался улыбнуться. Получилось не очень убедительно.

– В первый раз пугаются даже храбрейшие, – сказал Маниоро. – Но ты не побежал.

Привал устроили в полдень, расположившись в тени высокого, изрядно ощипанного жирафами дерева. Стали ждать Ишмаэля, который отстал почти на полмили и брел через саванну в одиночестве – фигурка с узлом на голове подрагивала в плывущем от зноя воздухе.

Лойкот опустился перед Леоном на корточки и насупился, всем своим видом показывая, что намерен, как и подобает настоящим мужчинам, поговорить о чем-то важном.

– М’бого, то, что я скажу, есть истинная правда, – начал он.

– Я тебя слушаю, Лойкот. Говори, и твои слова дойдут до меня, – заверил паренька Леон, придавая лицу серьезное выражение.

– Говорить со стариками, как ты говорил два дня назад, толку нет.

Мозги у них что каша из маниоки. Им бы только пиво пить. Они забыли, как выслеживать зверя. Они не слышат ничего, кроме бабьей болтовни, не видят дальше стен своей маньяты и умеют только пересчитывать скот да набивать брюхо.

– Старики все такие, – сказал Леон, понимая, что и сам в глазах мальчишки, скорее всего, уже стоит на грани старческого слабоумия.

– Хочешь знать, что происходит в мире, – спроси нас.

– Кого это «нас»?

– Нас, хранителей стад, чунгаджи.

Пока старики греются на солнышке, пьют пиво да болтают про свои великие дела, о которых никто уже не помнит, мы, чунгаджи, перегоняем скот с места на место и сами идем за ним. Мы все видим, все слышим.

– Скажи мне, Лойкот, как ты узнаешь, что видят и слышат другие чунгаджи, те, которые находятся на расстоянии нескольких дней пути?

– Они мои братья. Многие из нас в один год прошли инициацию.

– Можно ли узнать, что видели вчера чунгаджи, находящиеся со скотом где-нибудь на равнинах за Килиманджаро? Это дней десять пути.

– Можно, – уверенно ответил Лойкот. – Мы ведь разговариваем друг с другом.

Верилось в такое с трудом.

– Сегодня на закате я буду говорить с моими братьями, и ты сам можешь послушать, – предложил Лойкот.

Ответить Леон не успел – с равнины прилетел пронзительный вопль смертельно испуганного человека. Мужчины схватили оружие, вскочили и обернулись в направлении крика.