Ассегай

 – И когда бы ты ни позвал, я всегда буду с тобой. Я не мать тебе. Я стала больше чем мать.

– Ты говоришь загадками, Мама, – сказал Леон, и она тепло улыбнулась ему.

На следующее утро Маниоро пришел в себя. Он был еще очень слаб и плохо помнил, что с ним произошло. Масаи попытался сесть, но не смог.

– Что случилось? Где я? – Маниоро обвел хижину затуманенным взглядом и остановился на матери. – Мама, это вправду ты? А я думал, мне все снилось. Я ведь спал?

– Ты в моей маньяте на горе Лонсоньо. Здесь тебе ничто не угрожает.

А стрелу из твоей ноги мы вытащили.

– Стрелу? Да, помню…

Прислужницы-рабыни принесли глубокую миску со смешанной с молоком кровью быка, и Маниоро с жадностью опорожнил ее, пролив немного на грудь. Потом откинулся на спину, переводя дыхание, будто после тяжелой работы. И лишь тогда заметил сидящего на корточках в углу Леона.

– Бвана! – На сей раз ему все же удалось подняться. – Ты еще здесь?

– Здесь. – Леон бесшумно подошел к нему.

– Давно? Сколько прошло дней с тех пор, как мы вышли из Ниомби?

– Семь.

– В штабе, в Найроби, решат, что ты погиб или дезертировал. – Маниоро схватил лейтенанта за рубашку. – Тебе нужно обязательно вернуться, бвана. Нельзя из-за меня забывать о долге.

– Мы вернемся в Найроби, когда ты выздоровеешь и будешь готов идти.

– Нет, бвана, нет. Ты должен идти прямо сейчас. Майор тебе не друг, от него ничего хорошего не будет. Нет, бвана, возвращайся поскорее, а я приду, как только встану на ноги.

– Маниоро прав, – вмешалась Лусима.

 – Здесь тебе делать больше нечего. Ты должен явиться к начальству. – Леон давно потерял счет времени и только теперь с опозданием понял, что в последний раз был в штабе батальона больше трех недель назад. – До железной дороги тебя проводит Лойкот, эту местность он знает хорошо. Пойдешь с ним.

– Вы правы, – согласился Леон, поднимаясь.

Времени на подготовку не требовалось. У него не было ни оружия, ни вещей, ни даже одежды, кроме изодранной в лохмотья формы.

Лусима дала ему красную шуку:

– Ничего лучшего для тебя у меня нет. Она защитит от солнца и холода. Красная шука отпугивает нанди, и даже львы, увидев ее, предпочитают уйти.

– Даже львы?

Леон отвернулся, пряча улыбку.

– Вот увидишь.

Она улыбнулась в ответ.

Примерно через час Леон с Лойкотом вышли из деревни. Годом раньше, в сезон дождей, парнишка угонял отцовское стадо далеко на север, до самой железной дороги, и путь туда знал хорошо.