Вор в ночи. Новые рассказы о Раффлсе

Он не оставил никаких инструкций о приходящих ему письмах ни там, ни в клубе. Я начал опасаться, что с ним случилось что-то плохое. Я просматривал сводки об арестованных преступниках, вглядываясь в лица, изображенные в воскресных газетах. Каждый раз я с трепетом искал там Раффлса, но не находил. В газетах не появлялось ничего интересного, что могло бы пролить свет на то, чем занимался Раффлс. Я не буду отрицать, что о своем благополучии я беспокоился чуть больше. Но для меня было двойным облегчением, когда Раффлс подал первый характерный признак жизни.

Я наведался в Олбани в пятидесятый раз и уже возвращался по Пикадилли, преисполненный отчаянием, когда какой-то разгильдяй подошел ко мне и поинтересовался: верно ли, что меня зовут Банни?

– Тогда это вам, – передал он мне смятую записку, услышав утвердительный ответ.

Письмо от Раффлса. Я разгладил клочок бумаги и прочитал пару строк, наспех нацарапанных карандашом:

«Встретимся у Холланд Уолк. Приходи, как стемнеет. Жди меня там, пока не приду.

И это все! После всех этих недель он написал лишь несколько слов, не свойственным ему неразборчивым почерком, явно в спешке! Но это так похоже на него! Я больше не беспокоился о таких мелочах, но не любил его манеру скрывать все до последнего, и от этого меня захлестнуло негодование. Я поднял глаза от таинственного послания и удивился, увидев, что не менее таинственный посланник исчез – в манере, которая как нельзя лучше подходила всему делу. Этот посланник, однако, оказался первым, которого я увидел под деревьями у Холланд Уолк в тот вечер.

– Видел его? – заговорщически спросил он, выдувая едкое облако из своей ужасной трубки.

– Нет, еще нет, и я хочу знать, где вы его видели, – ответил я строго. – Почему вы убежали, как только вручили мне его записку?

– Приказ, приказ, – был его ответ. – Я не такой человек, чтобы идти против приказов, это ничем хорошим не закончится, а я не дурак, я всегда держу язык за зубами.

– Кто вы такой? – ревниво спросил я.

– Тише ты, Банни, не говори всему Кенсингтону, что я в городе! – ответил оборванец, превращаясь у меня на глазах в Раффлса. – Вот, возьми мою руку… я не такой дикий, как выгляжу. Я не в городе, не в Англии, и вообще меня нет на Земле, это должно быть известно всем, кроме тебя.

– Тогда где ты, – спросил я, – между нами?

– Я нашел дом на праздники, где я отдыхаю. Можно сказать, что я в санатории.