Мистер Джастис Раффлс

– В конце концов, – заметил я, пока мы спускались по мраморной лестнице, – ты сам немало рассказал мне об этом пареньке. Однажды, я помню, ты упомянул, что он наделал долгов.

– Да, я именно того и опасался, – просто ответил Раффлс, – и, скажу между нами, я предлагал ему помощь деньгами, пока не уехал. Но Тедди не хотел и слышать об этом, ведь против этого восставал весь его темперамент, а то, как он все это объяснял, было совершенно очаровательно. Так не будем спешить со скоропалительными выводами, Банни, а лучше прогуляемся до Олбани и выпьем.

И мы, получив назад свои пальто и шляпы и выкурив по «Салливану» в большой зале у входа, вышли наружу, причем я чувствовал себя таким же совладельцем клуба, как и Раффлс.

– Это, – сказал я ради смены темы, ощущая себя единым целым со всем миром, – определенно лучшее заведение с грилем во всей Европе.

– Потому мы в него и пошли, Банни.

– Но, должен сказать, я был удивлен, узнав, что ты – завсегдатай заведения, где официанту дают на чай, а шляпе положен номерок!

Однако я не был удивлен, услышав, что Раффлс встал на защиту своего караван-сарая.

– Я бы пошел дальше, – заметил он, – и заставил бы каждого носить табличку со своим именем, как делают в игровом павильоне у Лордов.

– Но портье, конечно, узнает своих сразу?

– Только не он! Туда ведь приходят тысячи.

– Я думаю, это входит в его обязанности.

– А я знаю, что нет.

– Ну тебе полагается, Эй Джей, ведь ты сам из членов клуба.

– Напротив, мой дорогой Банни, я это знаю потому, что не состою в нем!

Глава II. Его близкий друг

Как мы хохотали, когда свернули в Уайтхолл! Я начал понимать, что ошибался в Раффлсе, и это только усилило мое веселье. Конечно, он был тем же старым и веселым мерзавцем, и только пользуясь своей невероятной волей смог довести себя до того, чтоб явиться передо мной такой изможденной мумией на перроне. В свете фонарей Лондона, который он так любил, под звездным небом почти искусственной синевы, он выглядел совсем другим человеком.

Раз уж эта перемена случилась благодаря нескольким глоткам горького пива и нескольким унциям говяжьей вырезки, тогда, решил я, я буду другом пивоваров и врагом вегетарианцев до конца дней. Но все же я отметил существенную перемену в настроении моего товарища, особенно когда он снова заговорил Тедди Гарланде, и рассказал, что перед отбытием из Карлсбада послал телеграмму и ему.