Охота на маленькую щуку

– Послушайте, мне, может, в Соданкюля за леской съездить?

Кейо вскочил и проорал:

– Незачем к этим оленеводам ехать, здесь все найдется!

Он взял с полки из-за спины двухсотметровую бобину монофильной лески «Абу», толщиной 0,30 миллиметров, и шваркнул ее на стол. Набрал сумму на кассовом аппарате и пробормотал:

– В Соданкюля… они там таким говном торгуют, прости господи. «Рени»…

– Это тоже хорошая леска.

– Ну и говно же эта «Рени», прости господи.

– Я так думала, что говно как раз «Абу», которая у меня порвалась.

– Я когда мальчишкой был, лески вообще еще не придумали.

– Вот как.

– И блесен.

– Ясно-понятно!

Указательный палец Кейо повис над кассовым аппаратом.

– В ту пору как делали – привязывали проволоку стальную к концу палки.

Элина взглянула на указательный палец Кейо. Ей хотелось, чтобы палец наконец уже начал двигаться. И он действительно пришел в движение, только в противоположную от кассы сторону, и Элина издала сдавленный стон, а Кейо отправился за прилавок и принялся размахивать руками, как будто держал невидимую палку.

– Иска ли неглубокий залив, – прошептал он, сгорбившись и огибая Элину. – Искали, где на солнышке греется щука… вона! – Кейо указал на стойку с джиговыми приманками. – Подбирались поближе. – Кейо переместился к стойке и вытянул вперед свою невидимую палку. – Подводили петлю так, чтобы она была вокруг щуки, и резко дергали. Вот так! – Кейо взмахнул рукой. – Иногда щуку перерезало пополам.

Кейо оперся на стол и улыбнулся своим воспоминаниям.

– А потом глистами срали, лентецами.

Элина достала бумажник, извлекла из него купюры и монеты на нужную сумму, составила пирамидкой мелочь на столе. Запихнула бобину с леской и упаковку с поводками в набедренный карман штанов и направилась к двери.

– Спасибо.

– Скажи-ка, – окликнул ее Кейо, когда Элина уже открыла дверь и вышла на улицу.

Она обернулась и заглянула в помещение. Оно казалось темным и маленьким. Кейо стоял у прилавка, похожий на тролля, которому нельзя покидать свою пещеру.

– Ты зачем сюда приехала-то?

– То есть?

– Ну сюда, в деревню. У тебя же тут больше нет ничего.

– У меня здесь дом.

– Это же теперь дом Совы?

– Это мой дом.

– И всегда ведь в одно и то же время приезжаешь.