Потеряв меня, ты падёшь

А это уже реальная угроза, ведь она точно не блефует. После такого пропал любой смысла продолжать разговор, мне ничего не светит.

Шагнув к панели, быстро ввел пароль и запустил лифт. Как только механизм пришел в движение, я открыл кнопкой двери кабины и ушел. Снова.

В приемной меня уже дожидались парни, но среди них не оказалось Александра. Заметив мое замешательство, Давид объяснил, что мужчина ушел по лестнице, обещав завтра вернуться с новым проектировщиком.

Не прошло и нескольких минут после расставания с Элизой, как меня начали одолевать головные боли.

Скрывшись за дверью кабинета, опустился на диван и закрыл лицо руками. Я не мог поверить, что ничего не вышло. Столько лет размышлял о нашей встрече и о словах, которые хотел ей сказать, а в итоге меня просто заткнули. Я понимаю, что заслужил такое отношение, но от осознания этого не становилось легче.

От беспомощности во мне начал бурлить гнев, который пришлось заглушить ударом вазы об стену. Стеклянная посудина разлетелась на сотни осколков, оставив после себя огромную вмятину на гипсокартоне. На шум тут же кто-то примчался, жаль я не сообразил запереть дверь.

– Ты что, черт возьми, творишь? – оглядев беспорядок, произнес Давид.

– Снимаю стресс, – лениво ответил я и рухнул обратно на диван. Чтобы не видеть его хмурое выражение лица, пришлось откинуться на спинку и закрыть глаза.

Выругавшись, друг оставил меня в покое, но этот миг продлился недолго. После его ухода кто-то снова зашел.

– Ты там как, живой? – раздался голос Дмитрия, который, я надеюсь, пришел не болтать о своем сольном вечере, ведь иначе ему не поздоровится.

– Свали отсюда, – сказал тихо, все еще держа глаза закрытыми.

– Я бы с радостью, но Джульетта меня не простит, если оставлю тебя здесь во время очередного приступа.

– Только попробуй! – прорычал я и молниеносно вскочил на ноги. – Уходи по-хорошему. Не вынуждай меня идти на крайние меры!

– Ладно, можешь не угрожать, я сейчас же уйду, остынь. – Он развернулся в сторону выхода, но перед тем, как скрыться за дверью, произнес: – Знаешь, не тебе одному больно ее видеть.

Какого хрена?.. Я не сразу понял, что он имел в виду, а когда осознал, – его уже не было.