Обезьянья лапка

Это произнесли в присутствии пожилой женщины, чей муж, если все еще жив, сильно состарился за это время, и хотя ее губы дрожали, она спокойно улыбнулась и лишь ответила, что только ждет о нем вестей, вот и все.

Ожидание стало почти невыносимым. «Неужели он никогда не проснется? Неужели никогда не наступит рассвет?» Дети продрогли от холодного ветра, но взрослые не почувствовали бы и полярного мороза. Они ждали с растущим беспокойством и временами посматривали на двух женщин, державшихся немного поодаль: эти женщины вышли замуж во второй раз, и их мужья, как это ни странно, ждали вместе с ними.

Медленно тянулась изнуряющая ветреная ночь, а старушка, глухая к их мольбам, по-прежнему держала свою дверь запертой. Рассвет еще не наступил, пусть и часы, с которыми так часто сверялись, возвещали о его приближении. Оставалось еще совсем немного, и собравшиеся столпились у двери. Несомненно, предметы вокруг стали чуть более различимы. Можно было лучше разглядеть хмурые напряженные лица соседей.

Люди постучались в дверь, и глаза старушки наполнились слезами, когда она открыла им и увидела их лица. Не спрашивая разрешения и не встречая отпора, они наводнили маленький домик и столпились у входа.

– Сейчас я его приведу, – сказала старушка.

Если бы они могли слышать биение сердец друг друга, то шум был бы оглушительным, однако стояла полная тишина, если не считать надрывных всхлипов одной из женщин.

Старушка открыла дверь, которая вела в спальню, и со свойственной пожилым осторожностью медленно поднялась по лестнице.

Собравшиеся внизу услышали, как она тихо зовет своего сына по имени.

Прошло две или три минуты, и они увидели, как старушка спускается – одна. На лице ее не было ни улыбки, ни сожаления, она выглядела ошеломленной и сбитой с толку.

– Я не могу его разбудить, – жалобно пролепетала она. – Он так крепко спит. Он утомлен. Я трясла его за плечо, но он все не просыпается.

Когда она остановилась и с мольбой огляделась вокруг, другая пожилая женщина сжала ее руку и подвела старуху к стулу.

Двое мужчин быстро поднялись по лестнице. Они отсутствовали совсем недолго, а затем спустились, огорченные и растерянные. В словах не было нужды. Женщины издали тихий, полный отчаяния стон, который подхватила, вторя ему, собравшаяся снаружи толпа. Ибо единственный человек, который мог вернуть упокоение их сердцам, избежав опасностей морских глубин, спокойно умер в своей постели.