Обезьянья лапка

 – Призраки не способны причинить вам вреда. Я лично не прочь встретить привидение. Доброй ночи, джентльмены.

– Доброй ночи, – ответили остальные.

– Очень надеюсь, что Джерри навестит вас, – добавил нервный джентльмен, когда дверь закрылась.

– Джордж, принесите еще виски, – произнес полный коммивояжер. – В таких разговорах всегда нужно держать ухо востро.

– Не прикажете ли зажечь свет, мистер Малькольм? – спросил Джордж.

– Нет, нам удобно при свете камина, – ответил коммивояжер. – Что ж, джентльмены, кто-нибудь знает другие истории?

– Хватит с нас историй, – заявил другой, – мы все ожидаем встречи с призраками, только не все мы такие храбрые, как тот пожилой джентльмен.

– Вот старый хмырь! – пробурчал Херст. – Я бы хотел испытать его на прочность. Может, я наряжусь Джерри Бандлером, пойду к нему и предоставлю ему возможность проявить храбрость на деле?

– Браво! – хрипло ответил Малькольм, заглушая пару протестующих голосов. – Шутки ради, джентльмены.

– Не надо! Перестаньте, Херст, – возразил было кто-то.

– Только в шутку, – произнес Херст с некоторым воодушевлением. – В моем номере есть несколько предметов одежды, в которых я собираюсь играть в «Соперниках»: бриджи до колен, пряжки и тому подобное. Это редкий случай. Если вы соизволите немного подождать, я дам вам костюмированное представление, озаглавленное «Джерри Бандлер, или Ночной удушитель».

– Вам нас не испугать, – сказал коммивояжер, хрипло смеясь.

– Ну, не знаю, – отрезал Херст, – дело лишь в актерском мастерстве.

– Прекрасный – для любителя, – засмеялся его приятель.

– Готов поспорить, что вы меня не напугаете, – заявил полный коммивояжер.

– Идет! – ответил Херст. – Бьюсь об заклад, что сначала напугаю вас, а потом пожилого джентльмена. А эти джентльмены будут нам судьями.

– Вы нас не напугаете, сэр, – сказал другой человек, – ведь мы уже знаем о ваших намерениях, но лучше оставьте старика в покое. Это опасная затея.

– Что ж, попробуем на вас, – вскочив с места, ответил Херст.

Он легко поднялся в свой номер, пока остальные, разгоряченные виски, спорили о его затее. Двое из них пошли спать.

– Он без ума от сцены, – заявил Сомерс, закуривая трубку. – Думает, что наравне с великими. Нам все равно, но я не позволю ему дурачить старика. И он не будет возражать, если сыграет только перед нами.

– Ну, пусть поспешит, – зевнул Малькольм, – уже поздно.

Прошло около тридцати минут.