Серия рассказов «Истории Обыденсбурга». Повесть «Солэс»

– Ох, и не зря я сегодня сюда пришел! – радостно хмыкнул господин с куриной ногой, делая глоток портвейна.

– Полоумного судят! – прокатилось по залу.

– Невозможно допустить! – проснулся мистер Пэнс после того, как сын довел до его сведения новый факт судебного процесса.

– Но как это вообще может быть именем?! – вскипел судья Бэнкс.

– Конечно, может. И оно звучит гораздо лучше, чем «хозяин лавки».

Мистер Злогфрид презрительно хмыкнул.

Не веря своим ушам, судья окинул взглядом собравшийся люд, словно взывая к помощи зала.

– Ну, что ж, пусть будет «никак не припомню».

– Невозможно допустить! – вновь выказал недовольство мистер Пэнс.

– Благодарю Вас, Ваша честь, большего я и не смел ожидать, – невозмутимо произнес ответчик.

Судья внимательно всматривался в простодушное лицо ответчика, но, так и не найдя на нем тени насмешки, продолжил.

– В таком случае, ответчик, принесите перед судом клятву.

– Прошу прощения, Ваша честь, но разве для того, чтобы говорить правду, необходимо давать клятвы?

– Вроде дурак, а за словом в карман не лезет! – имел честь сообщить своим соседям господин с куриной ногой.

– Делая поправку на незнание Вами законов, я, так и быть, напомню Вам, что имеется определенный порядок, который необходимо соблюдать всем без исключения, – сурово произнес судья Бэнкс.

– Так и есть, Ваша честь. Но, боюсь, что я не могу согласиться со всем, что Вы сказали, – как ни в чем не бывало ответствовал мужчина в соломенной шляпе.

– Что?! – собирая в кулак остатки терпения, рявкнул судья и по традиции наградил ударом молотка стол.

Перья газетчиков спешили зафиксировать происходящее.

– Исключения все же имеются. Да и как им не быть! Вот взять, к примеру, господина Злогфрида, который провел в моей лавке так много времени и ничего не приобрел.

– Да, как ты смеешь, мерзкий старик! – прорычал аристократ.

– Так вот, даже если бы сей господин и принес суду клятву по закону, – не обращая внимания на грубое высказывание, продолжал ответчик, – очень сомневаюсь, что она была бы искренней, ведь именно искренности господин Злогфрид предпочел коварство и лицемерие.