Средневековые сказки

– …она это придумала! – донеслось до ушей тихо подошедшей графини всхлипывание Марихен. – Она видит, как он мне неприятен, я его ненавижу! Но почему, почему она не вышла за него сама? Бережёт священную память отца, а я должна за это страдать!

– Ангел мой, но ведь она права! – нежно возражал шут, и Анна уловила, что он взял её дочь за руку. «Каков подлец», – подумала она, но как-то сочувственно, а не гневно.

– О чём ты Кристианхен! – неосторожно воскликнула Мария, забыв прятаться. – Я ведь люблю тебя, только тебя, слышишь?

На это шут как-то грустно вздохнул и поцеловал её пальцы.

– Какой ты дурак! – почти крикнула Марихен. – Дурак, раз не понимаешь, какую невозможную, неприличную честь я тебе оказала! Это невероятно, я и сама никак не могу взять в толк, как же я до этого опустилась, я, графиня крови Мария-Францина Готтен, влюбилась в тебя, в тебя, ничтожного карлика, шута, игрушку! – и вдруг замолчала. Потом всхлипнула пуще прежнего и простонав: – Прости меня, Кристианхен, прости безголовую! – порывисто обняла маленькое создание.

– Ну не плачь же, солнце моё, единственное моё счастье! Я умру в день твоей свадьбы! – прошептал Енот, гладя девочку по светлым локонам, и по глазастому лицу его побежали ответные слёзы.

Такими, дрожащими и всхлипывающими в объятиях друг друга, и оставила их Анна, не решившись открыться и разбить столь трогательный момент. «Что же я делаю, зачем же позволяю им впадать в эту непотребную глупость?» – смущённо думала она, поспешно ретируясь.

«А может, это правда любовь? Мне непонятная, но всё-таки любовь?» – ожгла её эта мысль так, что она даже остановилась. «Боже мой, ну и чушь! Мне, видно, пора к священнику исповедаться, раз я допускаю подобное себе в голову!» – снова перекрестилась графиня и пошла дальше. «Ничего, пусть поиграют, им недолго осталось! Слишком далеко они всё равно не зайдут, куда им при внешней несостоятельности Енота…» – и, ещё раз перекрестившись, почти вбежала в дом с криком:

– Луиза, подавай ужин!

«Только бы никто не узнал и эти проклятые слуги не разболтали.

И вот день помолвки настал. Анна не могла спать всю ночь, вскочила едва забрезжил рассвет и, подняв на ноги весь замок, переходила из помещения в помещение, стараясь ничего не упустить, за всем проследить лично.