Золотой дурман. Книга третья

Чудодейственную силу, слышал, они имеют.

– Марьянка сказывала? – с едва заметной улыбкой спросила знахарка.

– Угу, – чтобы не выдать своего смущения, отвернулся Мирон в сторону.

– Чево стушевалси? – заметила Серафима его жест. – Вижу я, что зацепила тебя девка, – никуды ты от ентого не скроиси – у тебя на лице всё видать. Да и кто же мимо такой пройдёть?

– Ну так как – покажешь заговоры? – не желая выкладывать знахарке свои чувства, вернулся к просьбе Мирон своей.

_______________________

До слова сделал* – сделал без лишних разговоров.

– Ха!.. Заговоры… – враз посерьёзнев, прожгла она его пронзительным взглядом. – Не тебе эту мудрость познать, хоть и разумеешь ты, но не для всех сие писано. Здеся не головой, а душой принять надобно – ой как мало таких, кому дано это.

– А Марьяна? – вызывающе взглянул Мирон.

– Марьянка? – ей сам Господь Бог уразумение дал. Да вот только не схотела она принять ентой мудрости – колдовство, говорить… А вот от травок не отказаласи.

– Ну да, – согласно кивнул Мирон. – Марьяна девушка необыкновенная – редко встретишь такую… Да и встретишь ли.

– Это верно сказал – необыкновенная. Много молодцев на Марьянку заглядывалось. Сколь уж батарашек* об её обломали, а всё без толку. Вот и ты туды же… Вижу, искренне твоё желание, да уж шибко колючи те веточки, иде ента ягодка схоронилась, только руки поиздерёшь – а не достанешь.

– Лучше руки изодрать о шипы и быть отвергнутым, чем отступиться и корить себя за это всю жизнь.

– Хмм, – с промелькнувшей одобрительной улыбкой отозвалась Серафима. – Это ты верно сказал… Бог в помощь тебе, Мирон.

– Благодарю вас, тётка Серафима… Сейчас чурки доколю, уложу в поленницу, и домой собираться нужно.

– Муку-то свою в амбаре забери… Штей похлебашь – да и с Богом…

Карька, недовольно фыркая от жары, размахивал хвостом, разгоняя назойливых мух. Седок не торопил коня, и тот медленной рысью продвигался по залитой солнцем долине.

___________________________

Батарашки* – глаза.

Но Мирон, задумавшись, не замечал июньского полуденного солнца, горячими лучами обжигающего голову и спину. Враз открывшаяся картина выпавшего из памяти прошлого горестными мыслями стояла перед его глазами. В который раз всплывало покрытое мраком тайны происшествие с золотым идолом.