Ежевика Её светлости. Средневековые сказки II

И не было в них ничего, одна только горячая, спелая смерть! Оба чудовища напружинились, готовые на белого зайчонка в тоненькой человечьей шкурке наброситься, но зайка вдруг обе ручонки подняла и велела им:

– Оставьте это мне и уходите домой! Хватит вам на сегодня, знаю я – это не первая ваша добыча, я был добр к вам, время делиться с сёстрами вашими!

Волки уши навострили и, не веря своим глазам, всё-таки развернулись и неохотно побрели в тёмную чащу. Глаза-то могут и соврать, а вот уши не врут никогда! Когда Отец говорит – не имеет значения, чей голос он использует.

Ежевика посмотрела им вслед и выдохнула. Во рту остался горький и острый вкус незнакомых слов. «Благодарю тебя, Отец!» – мысленно прокричала она всем нутром своим. И он ответил ей, словно лёгким шёлковым покрывалом сквозь всё её тело прошёл. Она зажмурилась, с наслаждением вдыхая влажную ночную тьму, как вдруг ледяная капля шлёпнулась ей с ветки за шиворот.

«Упырица!» – вскинулась она и одним прыжком оказалась рядом со старушкой. Та уже вся рассыпалась в прах, кое-где уже отошла клочками кожа, показался голубоватый от Луны скелет. Как ни странно, но умирающая всё ещё умирала, едва заметно дыша. Инга подхватила её и бережно отнесла к растерзанной туше. Едва не поскользнулась в растащенных кишках, чертыхнулась, спугнула какую-то животину. Знать, крысы давно выжидали своей доли на этом пиру. Ничего, родимые, потом полакомитесь! А сейчас она свою ношу осторожно спустила на липкую от крови землю, перевернула и ткнула лицом в разорванный бок.

– Ты не обижайся, братец, что ж тут поделаешь! Сослужил ты Отцу добротную, святую службу! Он тебя наградит, ты даже не сомневайся! – ласково прошептала ему Ежевика и по твёрдой морде погладила. Закрыла глаза и сама не зная что сотворила, какое-то знамение над ним. Тонкими пальцами ухватила животину за веки в длинных коровьих ресницах и прикрыла оленьи глаза.

Упырица тем временем справно хлюпала кровавым лекарством, втягивая в себя улетающую оленью самость. Волки успели только по ломтю отхватить – весь сытный, внушительный пирог с жизнью ей достался. Ежевика деликатно отвернулась, будто происходило что-то донельзя сокровенное, не для чьих бы то ни было глаз. Сорвала буздылёк и в рот сунула.

– А не смогу ли я его после этой… трапезы, ну… оживить? – задумчиво пробормотала она.