Туркужин

– Эта звезда – источник всяческого изобилия. Только взглянешь на нее, любое твое желание исполнится как мое повеление. А теперь скажи что-нибудь своему богу, красавица, – попросил Тха.

Дева Барымбух послушно открыла рот, но вместо слов выпустила свист. Второй раз открыла дева рот, надула щечки, поднатужилась и выпустила завывание. Третий раз открыла рот Барымбух, напряглась, что есть силы и выпустила такой вой, что чуть не скинула Великого Тха с его трона.

– Все-все, понял-понял, не продолжай, – сказал Тха и дал деве язык и зубы.

Так Барымбух научилась извлекать звуки, и складывать их в слова. Но все же молчать у нее получалось лучше, чем говорить. И стало молчание достоинством Барымбух, а вслед за ней – достоинством всех дев мирозданья.

Вскоре спустилась Барымбух на Землю создавать мир Туркужина. Осмотрелась она и призвала с помощью звезды Сампо всех богов, каких только знала. Собрались вместе все боги, какие только есть, и принялись за работу.

Миг и раскинулась с одного края Туркужина тысяча озер и еще больше рек, и наполнились они рыбой и всяким водоплавающим зверем.

Еще миг и с другого края Туркужина поднялась тысяча гор и еще больше расселин, ущелий и плато, и появились в них птицы и всякие горные звери. Потекли реки, заполнили моря и заселились они рыбой и всяким морским зверем.

Береговая линия острова обустроилась многочисленными бухтами и заливами.

– Это специально для гномов, – заметила Барымбух.

Затем дева вновь взглянула на свой безымянный пальчик со звездой Сампо и призвала из далеких миров первых поселенцев – гномов и великанов, испов и невидимых духов, каких только знала.

Ранним утром счастливого дня спустился на Туркужин Великий Тха. Увидел он прекрасные моря, озера и реки, горы и долины, всю зелень и живность, какая только есть и остался доволен, но не удовлетворен.

– Кого-то не хватает, – сказал Тха и призвал из далеких-предалеких миров героев-нартов(3).

Герои те летали, как птицы, плавали, как рыбы, повелевали стихиями и вообще были очень сильными и храбрыми. Лицом же и статью все они были точной копией Великого в лучшие, молодые его годы.

И снова Тха был доволен, но опять не удовлетворен.