Туркужин

Бедная Бица, изображая досаду, едва взглянув на мертвое тело сына, сказала:

– Хороший бурдюк получился бы из его кожи, на теле ни одной царапины.

Только по одним этим словам мы можем понять, что? в Южном Княжестве почиталось за доблесть и каким позором легла смерть пастуха на его семью.

Публично выразив досаду, Бица развернулась и ушла со двора, оставив для завершения обряда похорон старших сыновей: одного безногого, двоих безруких и троих безмозглых участников бесчисленных походов и войн.

Казалось, уход Туты не вызвал ни у кого ни печали, ни сожаления.

По причине бесславной кончины, его супруга Нуша даже не услышала слов соболезнования.

Именно поэтому, сразу после окончания похорон, молодая вдова решила сходить к гадалке. Она надеялась услышать доброе слово хотя бы от нее.

Оставив крошечного Дауда родне, Нуша собралась в путь. Она полагала – по одной, только ей известной причине, – что гадалка живет в самой густой лесной чаще.

На самом деле никто не знал, где живет гадалка и как ее найти.

Но каждый, кто в ней нуждался, безошибочно выходил на правильный путь. Под ногами ищущего, образуя тропинку, расступалась трава, звери и птицы сопровождали его, помогая преодолеть трудности и достичь цели.

Рождение Дауда, смерть Туты и непреодолимое желание сходить к гадалке случились зимой, в лютый холод. Так что не было для Нуши ни травы, чтобы расступиться, ни зверей, чтобы проводить до места.

Зато птиц хоть отбавляй. Замерзая на лету, они с шумом падали на землю то тут, то там, указывая путь в чащу.

Так и продвигалась Нуша к своей цели – по трупам погибших птиц – то ли день, то ли два дня, а может еще дольше.

Однако даже самый длинный и скорбный путь имеет конец. Вот и Нуша долго ли коротко ли шла, но пришла к дому Оры.

Несмотря на стужу, та поджидала гостью у порога своего дома. Ора сидела на небольшом камне. Гадалка оказалась самой старой женщиной из всех, кого встречала Нуша в своей жизни.

Моя свекровь Бица годится ей во внучки, подумала Нуша.

И зачем она сидит на таком холоде?

Увидев Нушу, старуха начала медленно вставать. Опираясь на клюку, она сделала одну попытку подняться, затем другую…

– Нет-нет, сиди, – попросила Нуша.

– Былымым щымыщ яхыхьэм къотэдж, укъэтэджын хуекъэ!?(5) – возмутилась старуха и с третьей попытки поднялась со своего места.

Встав, Ора пригласила Нушу присесть на камень, а сама начала кружить перед домом, словно что-то забыла.