Новый человек на старой планете

Я встал, оделся и ушел из дома. Долго бродил по ночному Парижу. Благо, было лето, было тепло. Я провел ночь в маленьком отеле, рядом с моим домом. После этого она оставила меня в покое. Потом, я из третьих лиц узнал, что Мэрилин вышла замуж, и уехала в какую-то глухомань.

И, вот, ее фотографии, в различных позах. Улыбающаяся, хмурившаяся, наглая, веселая, но, Мэрилин, именно, семнадцатилетняя, воздушная Мэрилин.

Неужели мы влюбляемся в образ, а не в человека? Почему именно, в красивого, а некрасивый что, недостоин любви?

– Пожалуйста, не скушай мой хлеб, я его еле достала, – сказала старуха, – ты знаешь, как трудно достать еду.

Вы, «ньюмэны» разрушили всю страну. Ничего уже нету, ни одежды, ни еды, Везде развал, нет госпиталей, негде лечиться. Нет магазинов, негде купить еды, одежду, Вы что творите, а? Просто зла не хватает, о, Господи!

Голос старухи вывел меня из раздумий.

– Нет, не съем. Разве вы не знаете, что ньюмэны не кушают, – ответил я. – Скажите, а вот эти фотографии, я имею в виду, фотографии Мэрилин.

Откуда они у вас?

– А, ты ее знаешь?

– Да, когда то вместе учились в классическом лицее, в Блуане.

– Ты кто?

– Я, я, когда я был «традишн мэном» меня звали Жан Даулет.

– Жан Даулет,?

– Да, Жан Даулет?

– Неужели? Жан Даулет, Это ты, да?

– Да, я Жан Даулет, а, вы, вы кто?

– Неужели я так сильно изменилась?

– Мэрилин…?!

– Да, это я!

– О, боже, нет! – вырвалось, у меня.

О, боже, только не это.

Эта отвратительная, мерзкая старуха моя Мэрилин. Воздушная, ангелоподобная Мэрилин. Не может быть!!! Нет!!! Нет!!!

Передо мною стояла древняя старуха. Дряблая морщинистая кожа ее лица, покрылась местами большими размазанными старческими пятнами и коричневыми бородавками. Подбородок уменьшился, и челюсти ушли под верхнюю губу. С двух сторон губ как серьги висели, большие мясистые складки. На верхних губах, под крючковатым носом, явно виднелись черные усики. Довершали картину седые, редкие волосы, сквозь которые виднелись, розовые плешины.

О, Природа, зачем ты так издеваешься над человеком? Зачем так изуродовать человека под старость? И, вдобавок старческая немощь, болезни, За что человек расплачивается таким телесным уродством? Неужели нельзя сохранить до глубокой старости хотя бы приличный вид?

– А, что, в самом деле, не узнал меня? – сказала старуха, потом, как то сиротливо озиралась вокруг. Наверное, искала зеркало.