Горит Сибирь, горят и люди

Он обхватил голову жертвы, пропустил три пинка, лишь шикнув на них в смехе. Сдавливая руки, маньяк слышит, как жертва трепыхается и кряхтит. Отчего-то невольная улыбка выползла на больные очернённые губы. Сейчас гнев и воля уходят в руки. Те руки, которые некогда добывали, высекали и творили. Сейчас они зарабатывают.

Мозг подпитывает тело. Нейромедиатор клокочет, одаряя охотника тем, чем если ощущению поддаться, то назовётся «неописуемым». Нужен только скрип, нужно семя, которое направляет программу по телу, вытворяя именно то, что заложено природой.

Кровь начинает течь из глаз, изо рта. Кожа ощущает струйку, глаз косится на нос – вид капли вбивает в ужас. Скрипт доводит сигнал до колыбели, откуда импульс натирает кожу льдом, трясет губы и руки. Ноги барахтаются, пинают маньяка, немеют, трясутся. Мысль о грядущем выглядывает из чёрного ящика и выпускает блестящие фосфорные глаза. Зловещий свет касается и пробуждает ужас, ведь ожидание смерти не приносит такого ощутимого страха, как момент беспомощности перед ней.

Шмякнул хруст. Шествует победоносный хохот. Тело в руках обвисло, глаза вытаращились вкось. Маньяк отпустил тело. Оно рухнуло на траву, как хворост.

– Хрустяшка, – процедил Джейсон, посмеиваясь.

Хохот перебил металлический треск. Маньяк раздавил аккумулятор и распинал обломки. Нелесная догадка взяла врасплох. Теперь маньяк рычит, что-то бубнит и втаптывает детали, как раздраженная обезьяна. Не долго. Даже в гневе Джейсон знает, как глупо не жалеть время. А оно уходит быстро.

– Сука, где топор? – возмущается он, водя по воздуху маской, словно тряпкой, собирая всю пыль.

Вдруг игровой инстинкт обнаружил, как среди деревьев крадётся тело. Взволнованное биение, дрожащее дыхание, неуклюжий хруст веток буквально дразнили его. Маньяк нащупал стальную рукоять за спиной, удовлетворенно прошипел, растягивая почерневшие губы, как резиновый кнут, затем включил перк, воспарил и облетел жертву.

– Масленок, иди сюда, я тебя срублю, – прошуршал он голосом, махая метательным ножом, как заточкой с холодной и голой рукоятью, затем Джейсон громко вскричал, причмокивая, – ням-ням-ням.

Жертва нырнула. Лезвие срубило клочок прядей и стукнуло по дереву. Маньяк сорвал кусок майки, но быстро наступил на ногу жертвы и цапнул её за горло.

– Нет, стой, – пыхтит и рыпается деваха.

– А-а, дипломатия. Я тебя помню, – хрипло процедил маньяк и цыкнул на порванную майку.