Поразительное на каждом шагу. Алые сердца. По тонкому льду

 – Когда ты обыкновенно идешь куда-то, хватает ли у тебя смелости оглядываться?

– А почему я должен бояться оглянуться? – спросил тринадцатый принц с недоумением.

– Не боишься оглянуться и увидеть за спиной гору осколков из разбитых сердец? – ответила я, сдерживая смех.

Он захохотал, качая головой, а потом сказал, показывая на меня:

– Да про тебя можно сказать то же самое!

Мы переглянулись и дружно засмеялись.

– Я спросила первой, – с улыбкой напомнила я. – Поэтому ты первым отвечай.

Опустив голову, он ненадолго задумался и заговорил снова.

– Впервые я увидел тебя, когда вы подрались с Минъюй-гэгэ, и самое глубокое впечатление оставило то, какой яростной и грубой ты была. Как ты могла мне понравиться? Моя матушка скончалась очень рано, и ее облик с каждым днем все сильнее изглаживается из моей памяти, но я никогда не забуду ее нежные объятия. Она тихо напевала мне на ухо красивые песни, всегда разговаривала мягким, ласковым тоном, а когда смеялась, ее смех журчал, словно воды.

– Типичный случай эдипова комплекса, – кивнув, заявила я.

– Какого комплекса? – недоуменно спросил тринадцатый принц.

С улыбкой глядя на него, я пояснила:

– Это когда человек страстно жаждет материнской любви и неосознанно надеется на то, что жена будет с ним так же ласкова, как его мать, и будет так же любить и жалеть его.

Отчасти поэтому тринадцатый принц не любил Миньминь.

Тринадцатый принц на мгновение замер, а затем улыбнулся:

– Возможно, ты права. А что насчет тебя?

Я опустила голову и тоже ненадолго задумалась, после чего подняла голову и произнесла, глядя ему в глаза:

– Я скажу тебе, но ты не должен никому об этом говорить.

Подумав еще немного, добавила:

– Никому, даже четвертому принцу.

Принц с улыбкой кивнул, заметив:

– Похоже, ты считаешь меня изрядным болтуном.

Тогда я, продолжая одновременно обдумывать свои слова, начала:

– Я всегда была пассивной в том, что касалось отношений между мужчиной и женщиной. Затем произошло кое-что, из-за чего я стала еще более пассивной, а когда попала во дворец, начала совсем жестко оберегать свое сердце практически от всего. Я ужасно боялась совершить непоправимую ошибку, о которой буду жалеть до конца жизни.