Поразительное на каждом шагу. Алые сердца. По тонкому льду

Принц сказал это совсем негромко, но его ответ прогремел в моих ушах подобно грому. Я долго молчала, а потом пробормотала:

– Ты еще кому-нибудь об этом говорил?

– Ты первая, – ответил он.

Я недоверчиво покачала головой, поинтересовавшись:

– А тринадцатому принцу?

– Он с малых лет рос рядом со мной, и я ничего не скрываю от него. Разве может он не догадываться о моих намерениях? Нужно ли мне рассказывать ему о них?

– И ты не боишься, что я кому-нибудь расскажу? – спросила я.

– Твоя ставка слишком высока, я же вовсе не делал ставок, – равнодушно отозвался четвертый принц.

Закусив губу, я хмуро взглянула на него. Неужели мои мысли для него – открытая книга? Не отрывая от меня глаз, принц едва заметно улыбнулся, протянул руку и, легонько погладив мои нахмуренные брови, мягко произнес:

– Ты не ошибешься.

Я пораженно уставилась на четвертого принца, не в силах поверить своим ушам. Он так глубоко спрятал свою жажду заполучить трон, что даже у Канси никогда не возникало ни малейших подозрений. Почему же он рассказал мне обо всем? У меня даже мелькнуло подозрение, что это была слуховая галлюцинация. Изумление не проходило, но в груди стало медленно разливаться тепло, и к тому же защипало в носу. Он резко щелкнул меня по лбу и сказал:

– Теперь мой вопрос.

Я терла лоб, не обращая внимания на боль, и напряженно глядела на него, пытаясь привести мысли в порядок.

– Я хочу знать…

Он остановился, и я затаила дыхание.

– Вчера тебя сильно ударили?

Я выдохнула, после чего недовольно произнесла:

– Снова пугаешь меня! Не очень сильно, но и не совсем слабо. Я постоянно ощущаю легкую ноющую боль. Но Юйтань уже натерла то место мазью, так что ничего страшного.

Четвертый принц вытащил из-за пазухи коробочку с лекарством и поставил ее на стол.

– Принимай по одной крупице ежедневно утром и вечером, запивая теплой водой. Оно никак не повлияет на действие мази.

Я молча дала понять, что понимаю.

– Что вчера сказал тебе царственный отец? Ты вела себя очень странно, выглядела измотанной и рассеянной и даже не поприветствовала нас.

Вздохнув, я изложила ему весь наш разговор с императором Канси.