Поразительное на каждом шагу. Алые сердца. По тонкому льду

Я с облегчением улыбнулась и, не сдержавшись, заключила ее в объятия. Лишь тот, кто ценит свое счастье, по-настоящему мудр.

– Не будем больше о моих делах, – с улыбкой сказала Миньминь. – Как поживаешь ты, сестрица?

Тут же помрачнев, я ничего не отвечала.

– Мне кажется, что сейчас восьмой принц хоть внешне и относится к тебе с теплотой, в глубине души он охладел и отдаляется от тебя, – продолжала она. – Что у вас случилось? Как до такого дошло?

Я покачала головой и сказала:

– Не хочу сейчас думать об этом: мне слишком горько.

Резко вскочив, добавила:

– Здесь, в степях, я хочу радоваться. Пойдем устроим скачки.

Миньминь остановила меня, дернув за руку.

– Я не могу скакать верхом, – сказала она и тут же снова покраснела.

– Почему? – с недоумением спросила я, садясь на место. – Ты чем-то больна?

Опустив голову, Миньминь улыбнулась с безграничной нежностью, и я внезапно все поняла.

– Сколько уже месяцев? – радостно воскликнула я.

– Всего лишь чуть больше месяца. Конечно, ничего не видно, – захихикала Миньминь.

– На будущий год я стану тетушкой, – улыбнулась я.

Лицо Миньминь озарила счастливая улыбка. Она внезапно схватила меня за руку со словами:

– Сестрица, давай породнимся! Пусть мой сын в будущем возьмет в жены твою дочь!

– Начнем с того, что у меня нет дочери! – ответила я с печальной улыбкой. – Кроме того, я не возьмусь давать тебе таких обещаний.

– Когда же ты, сестрица, уже начнешь серьезно относиться к своему положению? – улыбнулась Миньминь. – Кстати, сейчас кое-что тебе расскажу. После того случая с нефритовой подвеской любимая наложница отца стала роптать, мол, почему это он отдал ее не одной из собственных дочерей, а какой-то девице из дворца? Позже брат тоже задал ему этот вопрос, и угадай, что ответил отец? Он сказал: «Ее будущий муж ни в коем случае не должен быть ниже по положению, чем мы, только равен нам или выше, и тогда в будущем никто не сможет сказать, кто больше выиграет от этого брака».

Я молчала. Подвеска была для господина Гувалгия лишь пешкой, которая помогла отвлечь наследного принца от его жажды завладеть Миньминь. Кроме того, она помогла ему приблизить меня на его сторону и выразить свою лояльность императору Канси, а также служила флюгером, показывающим, куда дует ветер.