Поразительное на каждом шагу. Алые сердца

Вот дурень! Я едва не захлебнулась, как я могу себя чувствовать?

Тем временем Минъюй-гэгэ издала что-то среднее между криком и всхлипом. Я видела, как ей изо всех сил давят на живот, но все без толку. Рядом стояли несколько старших принцев, и их лица были очень серьезны. Я испугалась. Не могла же она погибнуть?

Стоило мне подумать об этом, как Минъюй принялась плеваться водой, а затем медленно открыла глаза, и я успокоилась.

В этот момент подошла Жолань. Увидев меня сидящей на земле, она бросилась ко мне и начала гладить мою голову дрожащими руками.

– Со мной все хорошо, все хорошо!

Сестра поднялась только после того, как убедилась, что я цела и невредима. Затем она подбежала к Минъюй-гэгэ, чтобы осмотреть и ее. Подоспевшие Цяохуэй и Дунъюнь приняли меня из рук тринадцатого принца, помогли подняться и завернули в теплую накидку.

На каменном лице восьмого принца не было и тени улыбки. Служанка Минъюй-гэгэ, опустив голову, что-то говорила ему – видимо, докладывала о произошедшем, наверняка обвиняя во всем меня.

Четвертый принц вместе с наследником престола молча стояли в стороне. Хотя они многое повидали на своем веку, судя по всему, подобное случилось на их глазах впервые.

Минъюй-гэгэ пришла в себя и, с силой оттолкнув Жолань, хлопнулась в траву и начала реветь. Пошатнувшись, сестра осела на землю, и я, вырвавшись из рук Цяохуэй, бросилась к ее обидчице.

– Что ты собираешься сделать? – строгим тоном крикнула мне Жолань.

Я замерла на месте, свирепо сдвинув брови.

– В чем дело? – громко спросила сестра.

Кутаясь в накидку, я бросила презрительный взгляд на рыдающую Минъюй-гэгэ и хмыкнула, ничего не сказав.

– Не плачь, – ласково обратилась Жолань к Минъюй-гэгэ. – Это может навредить тебе. Если Жоси обидела тебя, скажи мне, я обязательно с ней поговорю.

Она достала свой платок, желая вытереть Минъюй слезы, но та яростно оттолкнула ее руку и закричала сквозь слезы:

– Вы все обидели меня! Вы обе…

– Только попробуй сказать еще хоть слово! – строго прикрикнула я на нее.

Минъюй с яростью уставилась на меня, и я вернула ей красноречивый взгляд. Хочешь еще помериться со мной силами?

Слова замерли у нее в горле. Она открыла рот, чтобы снова зарыдать, и я шагнула к ней с криком:

– Я не разрешаю тебе реветь!

Она сидела на земле и, задрав голову, смотрела на меня разинув рот. Очевидно, ей не доводилось встречаться с подобным бесстыдством, и ее сковал ужас.

И не ее одну.