Поразительное на каждом шагу. Алые сердца

Здесь не было фонарей, лишь изогнутый месяц в небе слабо освещал беседку. Принц сидел в тени, и я не видела его лица, когда он в нетерпении спросил:

– Ты же не собираешься подарить мне одно только вежливое приветствие?

Я прочистила горло и нежно запела:

Взметнулись к небесам огни

Всех праздничных свечей,

В нефрите чаш блестит вино —

Пусть будет жизнь длинней!

И долголетья персиков

Румяные бока

Пророчат постареть без бед

Чрез многие века.

Олень волшебный гриб личжи,

Склонившись, вам вручит,

И в вашу честь заздравный тост

Зал шумный огласит.

Сегодня лучшие мужи

Собрались за столом,

Вовек да не утихнет смех

И речи за вином!..[24 - Партия Ма-гу из оперы «Ма-гу приветствующая день рождения».]

Затихли последние звуки, и снаружи беседки донеслись аплодисменты.

– Куда же запропастился десятый брат, подумал я. Оказывается, он здесь воздвиг для себя маленькую сцену, – сказал четырнадцатый принц и зашел в беседку, продолжая хлопать в ладоши.

За ним следовал тринадцатый принц с улыбкой во все лицо.

Удивительно, но десятый принц не стал возражать, лишь произнес, поднявшись:

– Вино ударило мне в голову, и я присел отдохнуть. Давайте возвращаться.

Четырнадцатый принц обошел вокруг меня и, смерив взглядом сверху вниз, спросил:

– Когда ты и мне споешь?

Меня разозлил его пристальный взгляд.

– Когда у господина четырнадцатого принца будет день рождения, Жоси обязательно споет, если, конечно, господин не будет против.

Он усмехнулся и обратился к тринадцатому принцу: – Не хочешь тоже заказать песню?

Тринадцатый принц улыбнулся, но ничего не сказал. При всей его прямолинейности ему не хотелось шутить с десятым принцем. Очевидно, отношения четырнадцатого с десятым были более близкими, поэтому четырнадцатому принцу шутка могла сойти с рук.

Четырнадцатый принц еще не исчерпал свои насмешки, но я нахмурилась, и десятый поспешно одернул его:

– Четырнадцатый брат!

– Ох! Десятый брат начал волноваться, – сказал четырнадцатый с улыбкой и миролюбиво махнул рукой.

Все трое друг за другом покинули беседку. Озадаченная, я тут же шлепнулась на лавку. Что это вообще было?

Я немного посидела, строя догадки и не желая идти назад, но вспомнила о Цяохуэй, которая наверняка будет волноваться, и торопливо поднялась. Кругом царили радость и веселье, но на душе у меня было уныло.