Драконья сага. Легенды: Мракокрад

 – Как думаешь, королева… станет кричать на меня? Или… запретит дружить с тобой?

– Ничего у нее не выйдет, – уверенно заявил Глубин. – Я запечатаю ей пасть.

Индиго хихикнула, но ее тревога так и не прошла. Может, королева Лагуна и ей говорит разные гадости, пытаясь разделить с Глубином?

Обернувшись, он отыскал на берегу выбеленный кусок пла?вника[2 - Плавник – куски дерева, выбрасываемые на берег большого водоёма.]. Подобрал и с широкой улыбкой взглянул на Индиго.

– Даже не думай, – предупредила та, как всегда догадавшись, что у него на уме.

– Нет, представляю, – возразил Глубин. – Одно крохотное заклинание не повредит. Надо только не ляпнуть глупость. – Он ухватился за корягу обеими лапами. – Приказываю тебе, деревяшка, принять форму маленького и милого осьминожки.

Он отложил деревяшку на песок и со смесью удивления и восторга стал следить, как от ее краев отделяются небольшие завитки, за ними – крупные клинышки… Вот, наконец, медленно обозначилась голова, а за ней – восемь резных щупалец.

Несколько минут, и осьминог был готов: размером с лапу взрослого дракона, с гибкими щупальцами и проказливым выражением на морде. Глубин подобрал его и отряхнул от песка.

Такой совершенной резьбы он еще ни разу не видел. Фигурка получилась в точности какой он ее задумывал, хотя прежде, когда пытался резать из дерева когтями, такого не выходило.

– Это тебе, – сказал он, протягивая осьминожку Индиго.

– Ого. – Она осторожно взяла деревянного моллюска. Было видно, как она прячет улыбку; подарок ей нравился, однако она всячески, хоть и безуспешно, старалась придать мордочке неодобрительное выражение.

– Мог бы и когтями вырезать, – заметила Индиго.

– Знаю, но тогда вышло бы не так хорошо.

– Как по мне, у тебя отлично получается. Та белуга все еще у меня.

Вспомнив свой первый подарок для Индиго, Глубин рассмеялся:

– Да ладно, я-то задумывал грациозного дельфина.

Индиго фыркнула:

– Ну, белуги мне все равно больше нравятся. Просто я о том, что для творчества магия тебе не нужна.

– Может, и так, но без нее такого не получилось бы. – Коснувшись когтем головы осьминога, он прошептал: – А теперь оживи и будь самым милым, преданным и послушным во всей Пиррии питомцем.

Осьминог моргнул и уставился темными глазами сперва на него, потом на Индиго. Она ахнула, а моллюск оплел ее запястье щупальцами, словно обнимая.