Пламя надежды

– Ах да, из улья Цеце. Я сейчас в головах у твоих братьев – хочешь, заставлю их поубивать друг друга… или открутить уши – забавно вышло бы. Короче, если надеешься ещё увидеть родных, изволь обращаться к своей королеве с должным уважением! – Он злобно зашипел, глядя на отвесившую челюсть дракониху. – Напряги свои мозги! Сюда прилетели четверо чужаков, двое из них невидимые. Ещё какие-нибудь были? Может, показалось что-то – вспоминай!

Луния затаила дыхание.

– Н-нет, ваше величество, – пролепетала ядожалиха.

– Огнешёлковых точно не видела? – Он поморщился, будто делая над собой усилие, и продолжил уже другим голосом: – А какие-нибудь растения себя странно не вели?

– Растения? – Уховёртка изумлённо заморгала, обернулась к пальмам на утёсе.

Она не заметила движения водорослей, подумала Луния с облегчением. А королева была слишком занята боем, чтобы приглядываться. Впрочем, если Оса сидит в голове у шелкопряда не одна, то может и не спешить делиться своими наблюдениями.

Он поднял взгляд на облака, затем снова подозрительно огляделся вокруг.

– Росянка!!! – заорал он вдруг. – Росянка, ты здесь?

На залитом солнцем пляже царила тишина, лишь птичий щебет слабо доносился из зарослей поодаль, да слышалось болезненное пыхтение Уховёртки.

У Лунии тревожно заколотилось сердце. Что, если все улетели? Она старалась отогнать панические мысли, но в этой зловещей тишине трудно было не думать, что её бросили одну на скале в окружении врагов.

– Росянка! – начал вновь шелкопряд, теперь вкрадчиво, хотя взгляд его остался столь же пустым. – Мы ведь ещё не закончили наши дела, правда? Ты это знаешь, и я тоже.

Всё та же тишина вокруг.

– Разве ты не хочешь увидеть свою мать? – Он ухмыльнулся, вглядываясь в пустой воздух. – Ну хорошо, не её, я тебя не осуждаю – давно пора избавиться от этой обузы, – а как насчёт того синенького шелкопряда, которого ты так старалась у меня украсть?

Синь! Он говорит о Сине. Кровь застучала в ушах у Лунии. Бедняжка Синь всё ещё томится в когтях у Осы.