Драконья тьма

Как же выручить Страус и не сгинуть самому?

А заодно убедить мать, мелькнула непрошеная мысль, что он умный и ловкий – может, тогда и впрямь полюбит?

– Сам увидишь! – вновь ухмыльнулась сестра.

Они свернули в узкий переулок, который изгибался то влево, то вправо, а затем вдруг упёрся в стену высотой в шесть взрослых драконов. Сирокко повернул один из кирпичей в кладке, нажал на скрытый рычаг, и в стене открылась потайная дверца.

Ни Вольные когти, ни сама Тёрн никогда не совались за эту стену. Пока Стервятник занимался своими тёмными делишками и не мешал управлять городом, властям не было до него дела.

Никто из посторонних не видел ни роскошного сада с пышными строениями из мрамора, столь непривычного среди убогих улочек Гнезда, ни золота, сиявшего, куда ни глянь.

Вихрю приходилось бывать здесь только в раннем детстве на семейных пирах по большим праздникам. Теперь резиденция показалась ещё роскошнее – казалось, золото и драгоценности покрывали здесь всё уже в несколько слоёв. Хотя, возможно, за время жизни с Когтями он слишком привык к простоте и многое забыл.

Глядя на позолоченные двери, выложенные изумрудами, и чёрные алмазы в глазах у мраморных драконов, песчаный думал лишь о преступном расточительстве за счёт толп голодающих по ту сторону стены. Наверное, Тёрн даже не стала бы наказывать, укради он тут что-нибудь, но, если поймает хапуга-дед, не сносить головы.

Дракончик покосился на Холода. Проходя мимо разукрашенных беседок, принц всем своим видом излучал презрение к аляповатой роскоши богачей.

Его уничтожающие взгляды кололи, словно длинные хищные иглы ледяного воротника.

Вихрь надеялся, что не ведёт приятеля в смертельную ловушку. Хорошо бы тот хоть немного сдержал перед дедом свою надменность. Может, Стервятник и не станет причинять вреда члену королевской семьи ледяных, а докладывать, что Холода считают мёртвым, никто не просит.

Между тем никаких признаков, что Оникс и Страус могут быть в резиденции, Вихрь не заметил, хоть и внимательно глядел по сторонам.

Куда же запрятали пленницу?

В открытом павильоне с зеркальным потолком, где пол и колонны были сплошь выложены золотой, бирюзовой и беломраморной плиткой, толпились драконы, и Вихрь понял, что Стервятник здесь, ещё прежде чем различил на возвышении в центре величественную длинную шею, горбатый нос и пронзительные чёрные глаза.

– Помалкивай, говорить буду я, – шепнул песчаный дракончик.

– А в беседах с тобой иначе и не бывает, – тихо проворчал Холод.