Драконья сага. Легенды: Драконоборец

В небольшую пещеру-стойло не заглянул, а значит, не думал отлучаться надолго; не выступил он и с громогласным объявлением перед толпой обожателей, а значит, не затеял очередное драконоборческое приключение. Матери сказал, что просто «идет наружу», а она лишь попросила его быть осторожным. Правда, за пазухой отец прятал заплечную сумку и шел таким путём, чтобы не проходить мимо жилища дяди Глыбы; выходит, точно задумал Нечто Этакое.

Лиана умела передвигаться незаметно, а отец хорошо умел многое не замечать – особенно то, что считал неважным, например, маленьких девочек.

Зато у выхода её ждала неприятность. Отец выбрал тот, из которого надо было выбираться вверх по лестнице, и возле него дежурила дозорная.

Лиана притаилась за каменной скамьёй. Сердце в груди грохотало. Она ещё никогда так близко не подбиралась к выходу. Здесь даже пахло иначе, и это точно ей не мерещилось.

– Привет, Остролист! – весело пробасил Вереск, приближаясь к лестнице.

– Я Наперстянка, сэр, – ответила дозорная.

Наперстянку Лиана почти не помнила, хотя та окончила школу и пошла учиться на дозорного всего пару лет назад. На голове у девушки был короткий ёжик темных волос, а травянисто-зеленая форма еще не помялась и хранила опрятный вид. Но самое главное – невозможно было прочесть выражение лица Наперстянки. На Вереска она смотрела без обожания, не то что большинство горожан.

– Драконов сегодня не видать? – спросил Вереск, будто не слышал дозорную.

– Нет, сэр.

– Жаль, жаль. – Он хрустнул костяшками. – Жду не дождусь, чтобы познакомить еще одного с моим острым приятелем. – Он с ухмылкой похлопал по мечу у пояса.

Наперстянка молча вскинула брови.

– Ну ладно, скоро вернусь, – сказал Вереск и взялся за лестницу.

– Сэр, – окликнула его Наперстянка. – Мне положено спросить, с какой целью вы идете наружу. Это ваш же указ, сэр.

Вереск нахмурился:

– Это других спрашивать положено, а я ДРАКОНОБОРЕЦ и лорд Доблести.

– Я думала, что перед законом все равны, сэр, – спокойно ответила Наперстянка.

Лиана затаила дыхание. Она знала выражение, застывшее сейчас на отцовском лице: Вереск готов был взорваться от гнева.