Драконья сага. Легенды: Драконоборец

Ласточка всегда думала, что на ощупь шкура дракона – чешуистая, и скользкая, как у рыбы, и при этом обжигающе горячая. Шкура этого дракончика больше напоминала кожу ящерицы: гладкая и холодная, шероховатая, особенно на горле и под крыльями, где была мягче всего. Ласточка аккуратно взялась за крылышко двумя пальцами, и дракончик расправил его, уронив ей на ладонь.

Нет, этот дракончик точно её не съест. Ему больше нужна мамочка, а не пища, ну или хотя бы что-нибудь тёплое, к чему бы прижаться и свернуться клубком.

«Драконы о детёнышах заботятся? У этого, случаем, мама поблизости не летает?» Ласточке говорили не приближаться к медвежатам, потому что рядом всегда бродит мама-медведица, а про драконов она точно знала одно: услышал, как летит, – прячься.

– Ну, если и есть у тебя где-то мамочка, не больно-то она о тебе заботится, – сказала Ласточка и погладила дракончика по головке. – Ты сильно не расстраивайся, у меня самой мама не лучше.

Ощутив в сердце укол глубокой грусти и одиночества, она поспешила задавить их гневом.

Внезапно с неба раздался рев, и Ласточка припала к земле. Дракончик испуганно вцепился в неё, пытаясь забиться под мышку.

– Тише! – грубо велела Ласточка, хотя у самой сердце колотилось с неистовой силой. Хлопки крыльев раздавались совсем рядом, а ведь у реки она была как на ладони.

Прижав к себе дракончика обеими руками, Ласточка помчалась в рощу. Спотыкаясь, нырнула в ближайший куст и прижалась к стволу дерева, где её окутали темно-зелёные листья.

В прорехи между похожими на веер ветками она увидела, как в небе рыщет дракониха цвета ржавчины; как, поблёскивая жёлтыми глазами, она крутит башкой. Воздух потрескивал от жара и крохотных язычков пламени, что вырывались у неё из ноздрей.

«Охотится, – подумала Ласточка, и сердце забилось чаще. – Не избавься я от пут, эта дракониха сейчас и рвала бы меня на части».

Прищурившись, Ласточка разглядела на морде у драконихи отметину – странный ожог, который дымился, как свежий.

– ГР-Р-Р-Р! – проревела она в небе. – А-А-А-АР-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р!

Рев напоминал человеческий. Говорить такое о драконьей речи было глупо, но что-то в ней напомнило голос матери, когда та звала Ласточку – если той случалось взбеситься и убежать в лес. В голосе драконихи слышались гнев, безумие и тревога одновременно.

«Ну да, конечно, – подумала Ласточка. – Откуда у драконов столько сложных чувств! Рёв – это просто рёв.