Милая Мия и Верховный наставник

– Угощайся, – произнёс Миу, указывая на еду заодно и прихватывая кусок пирога, – а мне нужно отойти на несколько минут.

На ходу жуя, он обернулся и прибавил тоном рачительного хозяина, обводя свободной рукой комнату: – И вообще, располагайся, чувствуй себя как дома.

Кире не нужно было повторять дважды. Как только Миу ушёл, она тут же подошла к столу и с любопытством начала рассматривать, чем здесь можно поживиться. Такого разнообразия вкусностей она не видела нигде. Тут были и пирожки, которые ещё дымились, и огромная ваза с ягодами: малиной, клубникой, голубикой; и свежеиспечённый ароматный хлеб с пряными травами, золотистый тягучий мёд, и нежнейшие профитроли и даже крем-брюле с хрустящей карамельной корочкой.

Из стеклянного кувшина она налила себе в чашку напиток, похожий на молоко, который на вкус оказался слаще и нежнее; попробовала воздушные печенья: цветные шарики с мягкой сочной начинкой, которые таяли во рту. И когда Миу снова появился в дверях, она, застигнутая врасплох, как раз откусывала большой кусок булки, и вид у неё был при этом весьма презабавный.

– Вкусно? – рассмеялся Миу и, не дожидаясь ответа, добавил: – Аппетит у тебя отменный, как я посмотрю.

Киру смутил такой «комплимент»: ей почему-то хотелось выглядеть в глазах Миу принцессой, которые, по её представлению, почти ничего не едят, поэтому она сконфуженно отложила свою булку, наспех протирая рот салфеткой.

– Я рассказал про тебя учителю, он ждёт нас, но предложил сначала поужинать, – наливая воды, с улыбкой заметил Миу и, наспех выпив целый стакан, возбуждённо продолжил: – ну коли ты уже поела, пойдём, я познакомлю тебя с ним.

Всё было так вкусно, что Кира осталась бы и с удовольствием ещё что-нибудь съела, однако, чувствуя неловкость из-за своего «отменного аппетита», она лишь кивнула и, не задавая лишних вопросов, послушно последовала за ним.

Они поднялись на второй этаж по деревянной узкой лестнице и оказались перед старинной дверью с латунной лентой, которая опять показалась Кире смутно знакомой.

Он стоял к ним спиной напротив света, его чётко очерченный силуэт указывал на гордую, величественную осанку.