Птица в клетке

Так же, как Токсана в свое время заселялась французами, итальянцами и голландцами, Лонга была колонизирована выходцами из Испании, Португалии и ближневосточных стран, и уже второй волной – китайцами и корейцами. Это отразилось не только на причудливой мешанине имен, традиций и верований, но и на внешности лонгийцев. Были они в большинстве своем темноволосы и изящны, с миндалевидными, как у Сафара, или раскосыми, как у Карима Ли, глазами и смуглой кожей.

Ядгар Альге на первый взгляд совсем не походил на коренного лонгийца.

Не такой массивный и огромный, каким он казался глазами Ли, он все равно возвышался над адмиралом и капитаном «Грифона» на целую голову. В нем не было присущей местным изящности и грациозности – он был поджарым и мускулистым, с широкими плечами профессионального пловца. Твердая линия челюсти, широкие скулы, глубоко посаженные светлые глаза. Возраст между тридцатью и сорока, если Альге, конечно, не прибегал к радикальному омоложению. Правителя Лонги сложно было назвать красивым, но он, безусловно, производил впечатление. Хотя бы той уверенностью и властностью, с которой он держался, даже будучи на заднем плане.

Синий мундир с жестким воротником по-военному строго застегнут на все пуговицы, но пепельно-русые волосы небрежно растрепаны. Это была, пожалуй, единственная вольность во внешности Альге. Мой будущий хозяин казался полной противоположностью Нибеля. Как там про него говорил Юрий? «Сложный характер»? В это верилось. Едва ли Альге будет столь же снисходительным ко мне и моим слабостям, как был Нибель.

Задумавшись, мрачно выключила головид и в этот день к занятиям больше не возвращалась, сославшись на усталость и головную боль. Будущее и так пугало меня своей неизвестностью, но при мысли, что моя судьба будет в руках человека, подобного Ядгару Альге, становилось не по себе. Скорая встреча страшила, и теперь я мечтала, чтобы этот полет на «Грифоне» никогда не заканчивался. Готова была смириться даже с присутствием Юрия на своих занятиях и вниманием Дейго и его приятелей, благо что дальше грубых шуток они не заходили.

Карим Ли тоже перестал меня беспокоить, тем более что мы с ним почти не виделись. Складывалось впечатление, что он нарочно избегал встреч, тяготясь моим присутствием. Меня это вполне устраивало, так как до тайн Ли мне дела не было, что бы ему по этому поводу ни казалось.

Так продолжалось почти до самого конца путешествия. Но за день до нашего прибытия на Лонгу я умудрилась попасть в неприятности.