Возвращение Кентавра

К поискам материалов и конструкций, потом дебаты об участии стран и их функциях, долгие переговоры о полномочиях. Казалось американцы завалят-таки проект, но были обнародованы тайные переговоры о переманивании мозгов на свою сторону. Глушаков выпил сока и остатки выплеснул во двор. Потом разблокировал телефон и устроился давать ответы. Первому ответил министру обороны. Тот передал место и время старта на околоземную станцию чтобы наблюдать начало эксперимента. Иван Иванович глянул на хронометр:

– Понял, до старта 28 часов.

Потом бесконечные согласования, переклички. Он, в связи с возрастом, в основном все текущие дела сваливал на зама, Замятина Игоря Сергеевича и на главного инженера, Думкина Федора Константиновича.

Ночь, не спалось, слышно, как стучит дождь, шелестят деревья и молодая трава. Во все горло поют птицы и свет дальних фар ползает по потолку. Он отключил телефон и заснул. Во сне его кто-то искал, тянул за рукава и ему надо было кого-то спасать.

Нет, это подъехал автомобиль и посигналил. Постучал ординарец.

– Заходите, сейчас собираюсь! – сказал Глушаков.

– Ваня, на испытания?

– Спи, спи Настасья. Я днем тебе позвоню.

Настя завернулась в халат и стояла у дверей.

Последний поцелуй, последний гудок и машина понеслась к космодрому.

Там ждал шатл, который вытащит его к околоземной станции наблюдения.

Наконец все научные и военные руководители собрались на совещание.

Их всего было около 20. Кроме Глушакова были Замятин, Думкин, Джон Сильвер, Тао Вый, Ченг Бый, ,Ян Бэй, Майра Шетти, Радж Алуру, Чандра Синг. Слава богу прессу не пускали в центр наблюдения.

К этому времени Кентавр уже летел по направлению к Юпитеру, он должен был набрать 99,9% от световой скорости.

Председатель обратился к Глушакову:

– Все хотели бы услышать ваши уточненные данные о месте выхода аппарата из гиперпространства.

– С учетом погрешностей и исходя из современных теорий надо ждать аппарат около планеты Нептун.

Правительства всех стран участников получили возможность брифинга, а Иван Иванович спокойно ушел к себе в каюту, взял электрогитару и наиграл Отель Калифорния, затем Эдварда Грига «в пещере у горного короля» и когда пошел тяжелый рок, он понял, что пора остановиться.