Глазами Ворона

Запахами бревенчатого дома, портретом прадеда на стене с по-казацки лихо закрученными усами, тяжеловесными иконами в красном углу, лампой под стареньким абажуром, висевшей над обеденным столом, здоровенными сундуками в горнице. А еще огородами и огромным темным лесом, окружающим деревню со всех сторон. Здесь стоит баня, в которую по субботам нужно носить воду ведрами за пару сотен метров из колодца-журавля. Еще дальше, с полкилометра по болотистой тропинке, бьет родник с чистейшей водой, которую можно пить без всякого кипячения, только зубы сводит – вкусная, но студеная.

И пока тащишь оттуда воду, твою кровь нещадно пьют комары. Поэтому ведро Санька всегда носил с родника только одно, а второй рукой держал березовую ветку, которой яростно отмахивался от назойливых насекомых, иначе зажрут ведь до смерти.

А сбор грибов в этих местах – это вообще спецоперация. Все жители деревни, в каких бы дружеских отношениях они ни находились, тщательно скрывали друг от друга грибные места.

– Ого, где ж ты столько грибов набрала? – с любопытством спрашивали маму почти из каждого двора.

– Да во-он там! – неопределенно показывала она направление, махнув рукой куда-то вбок.

Так волочащийся за матерью вусмерть уставший от лесных прогулок Санька получал первые уроки конспирации.

Соседка по прозвищу Крючок (потому что передвигалась, приблизив нос к земле) и вовсе выходила на охоту задолго до восхода солнца, освещая себе путь фонариком, чтобы успеть собрать все грибы Мещеры.

Здесь папа впервые показал, как нужно делать настоящий лук, сгибая изо всех сил неподатливый сук дуба и натягивая прочную тетиву. А потом сам же его сломал и выбросил, поняв, что сын не удержится от охоты на соседских кур. Или на ворону, что иногда кружит рядом.

– Только попробуй, мелочь человеческая! – Ворон прекрасно понимал мысли ребенка и был полностью согласен с действиями его отца.

Все это было непривычно и интригующе.

* * *

Семья у Саньки строгая, иногда даже слишком.

Не то чтобы послаблений не дают, но легко можно нарваться на долгую воспитательную беседу, а это очень скучно. Поэтому проще оставить свои мысли при себе и сбежать на улицу, где воспитание совсем другое.

В три года Саньку привезли летом в деревню. Ему не понравилось ходить босиком по острым черенкам, оставшимся после покоса травы, и как ему ни объясняли, что это полезно, он предпочитал надевать сандалии.